- позволь поинтересоваться: почему такая красавица как ты, прячет лицо за яшмаком и ложью, что лицо её безобразно? - наконец подала голос султанша.
- моя госпожа постоянно говорила, что от красоты одни беды и в пример всегда ставила своих дочек и внучек, что отдали души Аллаху слишком рано. - я чуть вскинула голову едва не позабыв, что следует следить за выражением лица. Одна единственная усмешка быстро развеет всю мою сказку, и тогда уже можно лишиться тех крох спокойной жизни, что ещё осталась при становлении одалык. - Султанша, вы льстите, называя меня красавицей. Мне не сравниться с красавицами гарема, а про вашу красоту и говорить не стоит - о ней говорят далеко за пределами гарема да так часто, что вы, наверно, и слушать уже устали. Я не хочу привлекать к себе внимание, особенно то, что для других самое настоящее благословение, а потому ношу яшмак и всем, кто спрашивает, говорю, что лицо моё безобразно.
- но Озлем Хатун наверняка готовила тебя к роли наложницы, а не простой калфы, обучающей джарийе.
Кажется, Пинар осталась довольна моим ответом. Её голос стал мягче, черты разгладились и из глаз пропала та настороженность, что появилась, стоило мне снять яшмак. Можно было даже подумать будто она испугалась, увидев во мне возможную конкурентку, которую, к тому же, едва ни пригрела на груди, но после обрадовалась.
- она меня воспитывала так, как воспитывала бы внучку любая бабушка... - я немного растерялась от вполне логичного вопроса, отчего пришлось растягивать ответ. И чем сильнее его растягивала, тем труднее было сочинить что-то связное. - ...а во дворец она послала перед самой смертью и наказала позаботиться об Повелителе. Ни Джайлан Калфа, ни Гюль Ага ещё не доверяют мне так сильно, чтобы подпускать к столь ответственной работе.
- ах, какая наивная бедняжка. - девушка мягко улыбнулась да покачала головой, точно знала что-то, до чего я не могла догадаться. - коль не хочешь привлекать внимания и впредь, так и быть, продолжай носить яшмак да помалкивай - не все столь добры как я - но только за этими дверьми. В моих комнатах, в дали от чужих глаз, не смей что-либо скрывать от меня. Тебе понятно, Ичли Одалык?
Никакого отклика не последовало на выдуманное имя с новой должностью, но я всё равно склонила голову в знак благодарности и покорности. Я не гордая. Могу себе позволить. К тому же это даже к лучшему - Аллах всё же присматривает за мной, как бы самонадеянно это не звучало - и возможно я найду решение к своей проблеме.
- да, госпожа.
- отлично, а теперь ступай. Гюмюшь Пейк покажет тебе твоё спальное место и расскажет о твоих новых обязанностях.
Я развернулась в надежде, что искать главную служанку Айзады придется недолго, и едва не столкнулась с возвышающейся рядом Гюмюшь. Она так тихо ходила, что я и не заметила её появления. Интересно, сколько она простояла за моей спиной?
Пейк никак не отреагировала ни на то, что мы с ней едва не столкнулись, ни на мой недоуменный взгляд. Кажется, даже не заметила. Так что мы в каком-то гнетущем молчании прошли к едва приметной дверце, что вела в коридор со множеством комнаток: спален для детей, одалык и отдельной для пейк, общей залы для отдыха служанок и игр детей, гардеробной и пары кладовок под разные нужды. Возможно у матери в своё время было нечто подобное, но точно я сказать не решалась - мы с Гьокче всё моё сознательное детство провели живя отдельно от Баш-Хасеки.
Взглянув на меня и мой увлеченный интерес к новой обстановке, Гюмюшь фыркнула и отдернула шторку, прикрывающую вход в спальню одалык. Сейчас там находилась пара служанок, которым предстояло дежурить ночью у дверей. Они дремали, расстелив свои матрасы так, как было удобно им, и на наше появление никак не отреагировали. Не проснулись они и в тот миг, когда главная служанка резко схватила меня в проходе и до боли сжала предплечье, а я сама, от неожиданности - мало кто смел ко мне прикасаться, по разным причинам, но всё же - едва не пискнула.
- Айзада Султан обратила на тебя внимание, но не смей зазнаваться и использовать это особое положение в своих интригах или интригах Унгер-калфы, какими бы они не были. Султанша играется с тобой, но ей может очень быстро надоесть подобная игра и тогда твоя участь будет не столь завидной, - ответила пейк на мой теперь уже недоуменный взгляд. - и не поможет тебе ни твоя драгоценная Джайлан Калфа, ни то, что твоя прошлая хозяйка спасла нашего Повелителя, и уж тем более твой острый язык. Лишиться его ты можешь очень просто, и тогда уже не сможешь так складно говорить.