Я осторожно отворила неприметную дверь и вошла в покои Пинар. Свет там был приглушённым, всего от пары простых свечей, бахурницы стояли без дела, а полупрозрачные занавеси, обычно красиво собранные, были распущены и скрадывали пространство, затеняли его. Скрывали от любопытных глаз расправленное ложе любимицы султана.
Всё выглядело так, словно хозяйка комнат готовилась вот-вот отойти ко сну, но взгляд мой упал на диван у окна, где скрючился один силуэт. Второй как-то беспомощно стоял рядом, склонив голову.
- госпожа, - подала я голос, обогнув разделяющие нас занавеси.
На меня тут же уставилась пара гневных ореховых глаз.
- что ты тут делаешь? - хоть Гюмюшь смягчила своё отношение ко мне после нашего с ней разговора, но нейтральным его было трудно назвать. При всякой возможности она стремилась задеть или очернить меня перед своей госпожой, что, в прочем, только смешило. - ты должна присматривать за детьми.
Мне не хотелось обращать внимания на пейк, не то что отвечать ей, но она так пыхтела от злости, пока я в молчании разглядывала Айзаду, обхватившую себя руками и зажмурившую глаза до появления слёз, что пришлось всё же утолить её наигранный интерес:
- Эке Султан уснула, а Шехзаде Осман готовится ко сну - я шагнула к султанше поближе и нарочито громко, так, чтобы уж точно привлечь внимание, поинтересовалась: - госпожа, вам чем-то помочь?
Надо же как-то узнать, что стряслось с этой сильной и гордой девушкой, раз из глаз её брызнули слёзы.
- нет - ответила Гюмюшь вместо Пинар. - ты свободна, можешь идти отдыхать.
В этот миг Айзада всё же подняла голову. Спутанные смоляные волосы упали ей на плечи и глаза, что были пусты и точно безжизненные. Их зелень поблекла, стала серой в свете пары свечей.
- холодной воды - хрипло ответила султанша, чем немало удивила нас с пейк.
- быть может, лучше лекаря позвать? - попробовала я.
- совсем обнаглела от предоставленной милости? Тебе сказали принести воды, а ты удумала препираться? - возмутилась главная служанка.
Пинар на мгновение задумалась:
- нет. Без лекаря. Принеси холодной воды и мяты - свежей или в виде масла. Ещё прихвати... Листьев брусники, травы зверобоя, череды, и плоды шиповника... Ох, нет. Нет-нет. Лучше листьев крапивы, корней кровохлёбки, ромашки. Их не должны хватиться.
- Султана! Я могла давно всё принести, что же вы молчали? - ахнула Гюмюшь, но девушка лишь отмахнулась от неё.
Пейк обиженно поджала губы. Обиделась она, правда, не на свою госпожу, а на меня. За то, что влезла туда, куда не следовало; за то, что перетянула всё внимание на себя; да и много ещё за что. Такой уж она была: мнительной, злопамятной и излишне подозрительной.
- и лекарям, запомни, на глаза не попадайся - велела мне напоследок Айзада больше похожая на себя прежнюю - ещё сходи на кухню, попроси поваров на утро приготовить отвар из калины.
Вот и ещё одна причина, почему её ещё со времён санджака некоторые называли ведьмой. Недалёкие умы просто не знали как ещё назвать девушку-рабыню, что разбиралась в лечебных травах не хуже учёных лекарей.
Забрать все нужные травы и не попасться на глаза не составило труда. Зайти на кухню и передать наказ султанши - и того легче. Там лишь для виду пришлось покачать головой, да посетовать немного о капризах господ.
Куда интереснее оказалось возвратиться обратно в покои Айзады: я слишком поздно поняла, что выскочила за двери выполнять поручение без яшмака и платка. Так поздно, что осознание ударило вместе с оглушительным криком, сорвавшимся с губ моей старой и бедной кормилицы.
Я её и раньше видела в ташлыке, так же и она видела меня, но со скрытым за плотным яшмаком лицом, а увидев без него - могла, наверно, по соперничать со мной в белизне кожи.
- дух*! - от страха Гьокче даже позабыла язык, на котором говорила большую часть жизни.
Из трясущихся рук выпала масляная лампа и звонко ударилась об пол. Звук этот ещё сильнее напугал женщину - хотя, казалось, куда больше? - она вскрикнула, запнулась о собственные ноги и сама повалилась на пол.
- ох, что же ты, Гьокче Калфа? - вырвалось у меня.
Ужасная ошибка, хоть и помогла мне осознать свою промашку с яшмаком.
- дух! - как не в своём уме закричала моя кормилица и попыталась отползти от меня подальше. Вышло это у неё не сразу, как не вышло у неё с первого раза обратно подняться на ноги - дух!
Мне оставалось лишь наблюдать как она убегает крича что-то на непонятном языке. Пойти следом я не осмелилась. Незачем пугать женщину ещё больше. Да и на крики её скоро сбежится народ, а там, может кто ещё узнает моё лицо.