Красавица-целительница не смогла полюбить своего мужа, не давали ей покоя его поступки и слова. Казались ей они неправильными, безжалостными. Не понимала она, зачем заставлять племена огненного народа безоговорочно подчиняться и зачем лишать их веры, их традиций и ценностей? Ведь если всего лишить одно племя, но оставить в процветании другое - пострадавшее никогда не смириться и в верности не поклянётся.
И в миг один перед глазами её предстала истина: всё в их мире было жестоким. Не было чистого белого или чёрного - одна лишь серь. Но и у этой сери были оттенки. Если воин убивал солдат на войне с захватчиками и закапывал семью больных для безопасности целого города, то семья принца убила всех лекарей и немощных при захвате города. Заплакала тогда девушка, виня себя за наивность. Как она могла так легко предать свою любовь? Горькие слёзы умыли медное кольцо. И возродился славный генерал из песка и пепла. Да было только поздно. Отдан был приказ.
Упрямое племя должно было исчезнуть, утонуть в реках крови, вместе со своею целительницей. Узнав об это, проклятый воин попросил целительницу освободить его из кольца и участи раба-джина. Это убило бы его, но вместе с тем спасло множество жизней. Девушка выполнила просьбу возлюбленного, но не пожелала оставаться одна на свете с клеймом вдовы монстра и вместе с генералом принесла в жертву свою жизнь. Превратилась в яркий свет, что выжиг всю серь.
Рассказ Эдадиль Ханым окончился. Повисла в воздухе тяжёлая нота, а в следующий миг гости на празднике захлопали в ладоши. Султан казался довольней остальных.
- сегодня Шахерезада порадовала нас необычной сказкой - улыбнулся падишах - проси что хочешь, такой талант нельзя оставлять без должного внимания.
Гаремная сказительница поклонилась:
- мне льстит ваше внимание, повелитель, но из вещей мне нечего просить, а золото мне не нужно... - она без стеснения посмотрела на султана, а я прильнула к ширме в стремлении получше разглядеть толпу и их эмоции. - отказываться от милости грубо и непозволительно, а потому прошу вас, падишах всего мира, выдайте свою рабыню замуж за кого-нибудь из египетских гостей: она больше десяти лет уже служит в гареме Шахерезадой и ей пора уступить место более молодым, наконец обзавестись семьёй.
- так тому и быть - Дамир Мурат махнул рукой, подзывая к себе главу белых евнухов - Капы-агасы, поговори с нашими гостями, думаю мало кто откажется взять себе в жены Шахерезаду.
Главный евнух был немолодым, медлительным. Он низко поклонился султану и не спеша зашаркал в сторону второго двора, где собрались мужчины-гости отмечать свадьбу Серката Паши.
Падишах проследил за ним взглядом до первых кустов роз, а после обернулся, вновь посмотрел на сцену. Я отпрянула от ширмы. Нет, Мурат смотрел не на сцену, он пытался разглядеть то, что было за мелкой решеткой ширмы.
- музыкант, что играл мелодию для сказа, кто это? Его мастерство сравнимо лишь с мастерством моей третьей жены - Жасмин.
- это Айзиба Ханым, дочь ремесленника, что делает уды, повелитель - ответила Эдадиль, а я лишь видела как напряглись её плечи. - я встретила её в городе и попросила помочь мне с выступлением...
- пускай выходит, я хочу взглянуть на неё.
Анас ага вытянулся как струна, Жасмин Султан и Зулейка Пейк побледнели, а Данара Султан прищурилась, кажется, что-то заподозрив. Я забыла как дышать. Мне нельзя было показываться на глаза гостям, султану и тем более всему гарему. Но и бежать мне было нельзя - это вызвало бы много вопросов и подозрений...
Кто-то положил руку мне на плечо и я едва не взвизгнула от испуга, в последний момент остановив локоть и не ударив того, кто стоял за спиной. Но этого словно не заметили, бесцеремонно потянули назад. Незнакомая девушка встала на моё место, посмотрела на человека за моей спиной с решительностью и закрыла лицо яшмаком. Я и не представляла насколько сильно сжимала в руках уд, пока незнакомка с силой не вырвала из моих рук музыкальный инструмент.
- ты будешь стоять здесь пока кто-нибудь не пойдёт проверять что у нас тут? - прошептали у самого уха.
С расширенными от удивления глазами я повернулась к говорившему и едва не столкнулась носом с носом Альтана. Он был на год меня младше, но в росте мы были одинаковы. Светлые волосы смешно топорщились из-под тюрбана, а голубые глаза сверкали недовольством.
- иди, пока отец не устал ждать и не отправил евнухов - приказал он, переместив свою руку с моего плеча на предплечье - ты помнишь легенду?
- да, шехзаде - коротко ответила служанка и вышла из укрытия на сцену к Шахерезаде.