- спасибо, Госпожа - совершенно искренне поблагодарила я султаншу и попыталась забрать свой сборник.
В нём не было ничего постыдного и откровенного, но свои записи я считала чем-то личным и не была готова делиться с окружающими. Айзада не вняла моим намёкам и принялась листать страницы из-за чего сердце моё больно забилось о рёбра.
Я видела как быстро сменялись написанные мною в разное время строки. Как изменялся мой почерк в зависимости от ситуаций и настроения. Ощущалось это всё точно так же, как копошение в грязном белье. И поделать с этим я ничего не могла - оставалось лишь смотреть как в бешеном и одновременно до мучения медленном темпе перелистывались страницы пока две пары глаз не наткнулись на нечто интересное...
- какой знакомый почерк - озадаченно пробормотала девушка передо мной.
А моё сердце в этот миг ушло куда-то в пятки.
Я не знала откуда взялись эти строки, написанные в спешке угловатым и размашистым почерком Альтана:
Луна в твоих глазах, девица,
Сидишь ты на ветке, словно птица.
Турчанка ты с головы до ног,
Твой стан и взгляд меня заворожил.
Как ветвь, что тянется к небу,
Ты тянешься к знаниям и свету.
Луна в твоих глазах сияет,
Твоим путем она управляет.
Ты на ветке сидишь, словно птица,
Твоя красота не знает границ,
Ты турчанка, луноликая дива,
На ветке дерева сидишь горделиво.
И как я не заметила их раньше среди своих записей, что порой любила перечитывать - вопрос, на который, вероятнее всего, во век не найти ответа..
Ответ.
Точно. Пинар задала мне вопрос и ждала на него ответа, которого у меня не было.
- о, вероятно Повелитель написал это когда разум его ещё был затуманен и он не понимал, что находится в особняке Озлем Хатун...
Ложь слетела с моего языка как-то нескладно и резала уши своей неправдоподобностью, но султанше было достаточно и такого объяснения - остальное её мало волновало.
Глава 23
Реакция Эсин Кютай Султан на своеволие Айзады не заставила себя долго ждать и уже на следующее утро в покои к султанше вошёл евнух с известием о том, что Валиде-султан приглашает Пинар к себе на чай. Нехитрую истину такого известия, сколь любезными ни были бы слова посыльного, знали, кажется, все, кто в тот миг находился в комнате - султанская мать звала к себе наложницу сына не для распития чая за приятными беседами.
То был довольно логичный исход того, что было устроено накануне в ташлыке. И Айзаде не оставалось иного как подчиниться.
Я удостоилась чести сопровождать девушку вместе с Гюмюшь, хотя всячески отнекивалась и пряталась за воображаемыми горами работы. Но сколько бы ни старалась и ни придумывала причин не идти, Пинар была непреклонна. Она хотела воспользоваться моими острым языком, умом и бесстрашием, чтобы оправдать свои поступки перед Эсин Султан. Я же боялась, что та узнает меня лишь только взглянув.
Такого, конечно, не могло случиться и умом я довольно чётко понимала: Кютай не из тех женщин, что удосуживались вспоминать о ком-то незначительном спустя пару лет, что уж говорить о том, кто был мёртв по мнению всех вот уже шесть лет. Но одно дело понимать умом, и совсем другое - когда в сердце неожиданно заседает страх, а масла в огонь подливает тот факт, что из тебя намереваются сделать щит, готовый либо отразить удар, либо с достоинством служанки его принять.
Айзада наверняка считала, горделиво вышагивая по коридорам гарема, что я не подозреваю об её истинных намерениях и лишь из скромности предстать перед кем-то столь великим увиливала от прямого приказа. Думала, что не знаю какова на самом деле Валиде-султан, раз попала в сераль в мирное и тихое время и видела только её, Пинар, вспышки гнева.
Все мысли, какие только крутились у меня в голове, ровно, как и страхи, засевшие в сердце, с хлопком исчезли, оставив после себя неприятную пустоту, стоило нам войти в покои Валиде-султан.
Они, с их расписанными лазурью плитками на стенах и камине, мягкими персидскими коврами, редкими мехами северных зверей, шелковыми занавесками темных цветов, золотой и серебряной утварью и ажурной резьбой по дереву редких пород посоперничать в богатстве могли разве что с султанскими покоями в правление Султана Мурата. Размерами же они и вовсе превосходили главные покои раза в два. Но удивило меня совсем не это, как могли подумать едва заметно усмехнувшиеся Айзада с Гюмюшь.