Не каждый в гареме мог пережить дурное настроение любимицы султана.
- опять идёшь плакаться к Валиде-султан? - в резкой форме спросила султанша, чем заставила наложницу заметно вздрогнуть и втянуть голову в плечи. - а заодно и мне косточки перемыть?
- С-султана, о ч-чем вы говорите? - пролепетала Фируза. Глаза её в тот же миг стали походить на два больших блюдца наполненных водой.
Жалкое зрелище, однако, но другого от неё не стоило ожидать. Её не готовили к роли султанкой наложницы. Она не жила долгое время в гареме, известном многим как Гнездо Гадюк, перепуганных ныне, но не лишённых клыков и яда. По сути девушка ничего не умела, являясь обычной служанкой-рабыней из дворца визиря, судьбу которой решили султанские сёстры по прихоти.
Стоит ли её винить за то, что хозяева толкнули в постель повелителя мира?
Жалость напрашивалась сама вместо ответа, но не все могли её понять. Гюмюшь, вскинув подбородок, предпочла смотреть в противоположную стену. Айзада же с отвращением сморщила нос:
- ах, не раздражай меня своими слезами! Иди, пожалуйся лучше своим госпожам о том, как тебя и твоего сыночку не ценят. - последние слова она едва не выплюнула вместе с ядом. - Только не сильно надейся, что чего-то этим сможешь добиться. Ты хорошо послужила Падишаху и выполнила свою задачу, но на этом волшебная сказка закончилась. Вкусив твой сок, Повелитель забыл твоё имя. Для него ты осталась игрушкой на один раз, а твой пичь оказался недоразумением, которое паши и визири вряд ли когда-нибудь возьмут в расчет.
Мне стало неприятно слушать столь откровенные речи о друге из детства, видеть как от безжалостных слов у Акджан по покрасневшим щекам потекли слёзы, и я отвернулась в желании найти предлог прекратить балаган, пока он не перешёл в откровенный цирк с последующей за ней очередной разборкой у Эсин Кютай Султан.
К великому счастью - хвала Всевышнему - в коридоре показалось знакомое лицо. Служанка из тех, что мы отправили подготовить хаммам для султанши, которой, как объяснила пейк в неожиданно хорошем расположении духа, было необходимо очиститься как душевно, так и физически после беседы с Валиде-султан.
- Гюмюшь Пейк, а это не Фадия там идёт? - нарочито громко произнесла я, совсем не заботясь об брошенных на меня взглядах. Двое были готовы сжечь меня на месте, но третий был полон благодарности - кажется хаммам для госпожи готов.
Главная служанка, обжегшая меня в начале взглядом, всё же благоразумно не стала бранить. В кои-то веки правильно поняла мои намерения и решила помочь увести свою султаншу от скандала.
- да, верно - тихо обронила она и уже громче обратилась к Пинар, с излишней учтивостью склонив голову: - пойдёмте, Султанша, вам необходимо отдохнуть.
Айзада моргнула, внешне более ни чем не выражая своего удивления. Перевела взгляд с Гюмюшь на меня и обратно. Должно быть ей стало дико от такого взаимодействия между нами и не свойственного нам поведения - особенно пейк, которая не упускала шанса меня всячески очернить - да настолько неуютно, что сразу поняла свою промашку.
- ах, да-да - энергично закивала девушка - мне и в правду необходимо отдохнуть.
Она позволила нам увести её подальше от перепуганной Фирузе. Стоило нам пройти несколько поворотов, как Пинар и вовсе повисла на наших руках, содрогаясь всем телом от пережитых и захороненных глубоко сильных эмоций. Гюмюшь проклинала всех на чем свет стоит, а я молча вела их по узким коридорам, что использовались крайне редко. Особенно сейчас, когда султанш и шехзаде было крайне мало.
В хаммаме нас окутало приятное тепло и сладких запах ароматных масел, добавленных в горячую воду. Под заботами мы с пейк забыли раздеться. Одежда взмокла пока мы с ней укладывали султаншу на мраморный лежак, выбившиеся из причесок пряди неприятно прилипли к коже.
Как только мы закончили, Гюмюшь сразу вышла снять с себя всё лишнее и принести подготовленные полотенца для протираний из джамекян. Я же на мгновение замешкалась в согулук, рядом с лежаком. Задумалась о чем-то, что почти сразу забыла, стоило ощутить на себе чужой пристальный взгляд.
Краска, которую нашла мне Унгер-калфа, была куда лучше той, что покупала я в последние годы. Она не текла с волос темными ручьями после каждого мытья волос и я могла спокойно мыться с остальными служанками в полумраке, где старый шрам не должен был быть заметен. Но за все те месяцы, что жила в покоях Айзады в качестве служанки, я ни разу не сходила со всеми в хаммам, предпочитая ходить последней, когда на дворец опускалась ночь. Довольствоваться, правда, приходилось остывшими помещениями и теплой водой вместо горячей, но зато можно было без лишних ушей поговорить с Джайлан и без чужих глаз подкрасить волосы если в том была необходимость.