- ох... - к такому потоку вопросов я не была готова и в растерянности обернулась ко входу, у которого застыла Джайлан в компании Аманы Ханым и Гюль Аги - султанша...
К счастью отвечать мне ни на один вопрос не пришлось. В проходе появилась Айзада с гордо поднятой головой и верной Гюмюшь за спиной. На лице султанши застыла каменная маска, а вот пейк, не умеющая скрывать своих эмоций, скривила губы в негодовании, вызванном тем, что обитатели гарема, отвлеченные разговорами, слишком поздно замечали появление Пинар, чтобы подняться и как следует поприветствовать мать наследника.
- внимание! - не успела султанская любимица со своей верной служанкой пройти и половину пути, как перед открытыми дверьми ташлыка появился зенджи-ага с поднятой рукой - Валиде Эсин Кютай Султан Хазретлери!
Тут уже все - заставили даже маленького Михмана - соскочили со своих мест и покорно склонили головы вслед за евнухом. Айзада, застигнутая врасплох, осталась стоять в центре прохода, там, где её застало объявление о прибытии матери султана. Она не предприняла никаких попыток посторониться. Лишь обернулась и склонила голову в особой манере, которая сочетала в себе одновременно покорность и непокорность.
- о, Аллах, Айзада, тебе не стоило покидать своих покоев ради какой-то сказки Шахерезады! - Эсин Султан не стала отчитывать девушку за преграждённый путь, как не стала и неловко обходить её стороной, протискиваясь в узкое пространство между двумя застывшими девушками. Вместо этого лицо женщины приобрело излишне заботливое выражение: - побереги своё здоровье!
- простите? - султанская любимица в недоумении подняла голову. Она явно не ожидала подобного тона от Валиде-султан. Хотя, возможно, просто испугалась, что о её недуге, который они с Гюмюшь держали в строжайшем секрете, узнал кто-то ещё помимо меня. - о чём вы говорите, Валиде?
Эсин Кютай изобразила удивление, которое, на мой взгляд, было наигранным.
- сегодня мне сообщили, что ты плохо себя чувствовала утром.
Было такое, тут не поспоришь. Утром султанша была в совершенно дурном настроении, остро реагировала на привычные запахи да жаловалась на головную боль с тошнотой. Другой вопрос - как об этом прознала Кютай. Все служанки Айзады были проверены годами и преданный своей госпоже безоговорочно, а в покои никто чужой не входил.
- должно быть, тот, кто сообщил вам эту весть, Валиде, неверно все понял. - девушка прищурила свои зелёные глаза точно задаваясь тем же вопросом, что одолевал и меня. - я прекрасно себя чувствую и ни не имею никаких жалоб. Будьте спокойны, Валиде, моё здоровье в порядке.
- АльхамдулиЛлях, если это так, Айзада, - ответила женщина с улыбкой, однако улыбка не коснулась ее голубых и холодных глаз, - Пусть Аллах благословит тебя долгими годами без болезней, ИншАллах. А теперь пойдём, не будем более задерживать нашу Шахерезаду.
- о, что вы, Валиде, вы нисколько нас не задержали - отозвалась со своего места гаремная сказительница, с чем, наверняка, не согласились бы остальные рабы в гареме.
Она наконец получила разрешение начать сказку, выбранную Гёзде Йилдиз, а потому, стоило только султаншам устроиться на своих местах, с улыбкой и чуть торопливо махнула Севжи с удом в руках. Тут же заиграла тихая мелодия, и я с приятным удивлением оценила возросшее за прошедшее время мастерство своей бывшей ученицы. Однако в полной мере послушать усту мне не дали: Дамла начала свою сказку.
И с первых же строчек сердце моё неприятно сжалось, а после ухнуло куда-то вниз от нехорошего предчувствия. Айзада помрачнела ещё больше, в то время как Эсин хмуро посмотрела на дочь - ей явно не понравилось как воплощалась затея Йилдиз.
В далекой стране, в королевском дворце, жила упрямая луна,
Озаряя светом своим каждый уголок, каждую комнату.
Она не хотела подчиняться ни закату, ни рассвету,
Упрямо стояла на своем, не давая тьме сгущаться.
В ее свете танцевали пылинки, как миллионы звезд в небе,
Заглядывая в каждое окно, она дарила радость и счастье.
Но солнце было недовольно таким непокорством луны,
И решило оно проучить ее, спрятавшись за облаками.
Луна же, не замечая коварства, продолжала светить ярко,
Освещая дворец своим серебристым сиянием.
Так и продолжалась их борьба, день за днем, ночь за ночью,
Пока однажды луна не поняла, что солнце тоже важно.