- о, Аллах Милостливый! Ичли, с тобой всё хорошо?
- кажется, я перегрелась, госпожа, - я попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто - если не возражаете, я оставлю вас и вернусь к Шехзаде и Султанше.
Получив молчаливое разрешение, я поспешила выйти из харарета прежде, чем кто-то из девушек смог расслышать как сердце моё бешено забилось о рёбра, и догадаться, что реакция моя вызвана отнюдь не перегревом. Умом, конечно, понимала, что вряд ли они увидят во мне под личиной служанки дочку Баш-Хасеки, однако страха было больше.
Впрочем, все мои страхи и переживания были бессмысленны. Не успела я открыть дверь, как за спиной Айзада продолжила:
- любой на месте Валиде-султан побоялся бы Данару Айсулу Султан, так что и нам необходимо быть с ней крайне осторожными.
И зачем мне такая головная боль? - вдруг вспыхнула мысль в голове.
Дверь за мной почти закрылась, когда прозвучали последние слова, которые должны были слететь с губ султанши ещё в самом начале:
- а теперь заканчивайте со сплетнями! Ничем хорошим они для вас не кончатся!
И вновь я, точно по привычке, в спешке, на влажное тело и с сырыми волосами наспех заплетенными в косу на плече, накинула на себя одежду. Выскочила из джамекяна, отведённого султаншам, позабыв в совершенстве о яшмаке. А там, за углом, в коридоре, разделяющем женскую и мужскую части султанского хаммама, как на зло застыл в какой-то нерешительности Капы-агасы с кувшином в руках.
- Ханым! - воодушевился глава евнухов завидев меня, пытающуюся проскочить мимо незамеченной, и не признав во мне служанку Айзады. - Где ты ходишь, я уже тебя заждался! Скорее! Подойди ко мне! Ну же! Скорей-скорей!
Плохое предчувствие вспыхнуло в груди, стоило лишь евнуху открыть рот.
- Аяз Ага,.. - я попыталась было отговориться. Придумать какую-нибудь вескую причину не подходить к Капы-агасы.
Да и, в конце концов, назваться своим именем - настоящим или выдуманным уже не имело значения - и наконец посетовать, что в происходящем уже ничего не понимаю.
Но слуга и слушать меня не стал. Сам торопливо подошёл. Сжав мясистыми пальцами подбородок, придирчиво осмотрел моё лицо, кивнул каким-то своим мыслям, а после всучил мне в руки кувшин, что до того нервно перекладывал из одной руки в другую.
Выглядел евнух при всём этом так, словно на рынке, выбирая породистую кобылу у недобросовестного торгаша, нашёл настоящее сокровище. Особенно сходство стало заметно когда он выпятил грудь, а точнее - необъятное пузо.
- запомни, Ханым, это приказ Валиде-султан! На тебя возложены большие надежды и великая честь: выполнишь всё как надо и тебя одарят всеми богатствами мира! - Аяз Ага улыбнулся - жить будешь как в самой прекрасной сказке Шахерезады! Другие девушки только мечтать о таком могут!
- Ая...
- правда, чтобы выполнить это поручение и оказаться на вершине, тебе необходимо постараться! Очень сильно постараться! Иначе тебе и света белого не увидеть во век! - и с этими словами меня втолкнули в полумрак согулука мужской части султанского хаммама.
Сердце моё тяжело ухнуло куда-то вниз, а руки прижали кувшин к груди точно в стремлении одно заменить другим. За пропитанными мёдом речами Капы-агасы я не заметила как меня провели через джамекян, лишив тем возможности отказаться от роли возложенной на меня явно по ошибке.
- Аяз, я же уже сказал, что ни в чём не нуждаюсь... - прозвучал раздраженный голос из-за края небольшого каменного бассейна, который располагался точно в центре помещения и выглядел почти так же как чебек-таши в харарете.
Дверь за моей спиной захлопнулась, полностью отрезая пути отступления.
Послышался плеск, и я, привлеченная им пополам с любопытством, встретилась взглядом с Альтаном, принявшим в мыльной воде сидячее положение.
- Мерием? - султан при виде меня в согулуке растерялся. В миг испарилось раздражение. Брови его взлетели к лежащим на лбу мокрым прядям, а губы приоткрылись на полуслове. В расширившихся глазах вместо угрюмости вспыхнула надежда. Или то был отблеск свечи? - ты пришла.. ты... поняла?
Заволновался как мальчишка, хотя в юности себе подобной слабости не позволял. То вообще было не в его характере, и мне потребовалось мучительно долгое мгновение, чтобы понять в чём заключалась проблема.
А проблема была в том, что за долгое время я показалась ему на глаза без яшмака да ещё и пришла "сама" после приказа не приходить, пока не пойму в чем заключается его нехитрая истина.