- кстати о муже. Ты ведь уже не девушка чтобы можно было сойти за одну из множества обитательниц гарема - пальцы, что до того ласкали кожу, грубо вцепились в подбородок, заставляя вновь посмотреть в глаза, теперь недовольно прищуренные. - почему ты вся раскраснелась? Откуда такое стеснение, если в тебе уже побывали?
Его недобрые слова привели меня в недоумение. А внезапная перемена настроения вогнала в замешательство.
Такое было и раньше, Дамир всегда балансировал на грани и имел несколько масок, чтобы скрыть настоящего себя от окружающего мира. Растерялась я от того, что он впервые одел подобную маску при мне одной после откровенных признаний, на которые, несомненно, ему потребовалось немало мужества.
Что заставило молодого человека так поступить? Что могло задеть его ранимую душу так, чтобы он вот так резко закрылся этой ужасной, грубой личиной, а в голосе его проявилась... Ревность?
- я девушка. Никто не касался меня и пальцем так как ты се...
Договорить мне не дали. В один миг Альтан из гневливого властителя, грубо держащего мой подбородок и тем заставляющего смотреть прямо в глаза, стал прежним. Тем самым шехзаде, с которым мы проводили бессонные ночи, полные разговоров обо всём и ни о чём, в заброшенном саду Валиде-султан. За одним исключением: как только маска слетела, он впился в мои губы поцелуем, и я задохнулась от противоречивых чувств.
Главным образом недобрых.
На меня словно обрушился поток ледяной воды, и морок, завладевший мной стоило только попасть в руки султану, рассеялся точно его никогда и не было. Я отпрянула от Дамира как ошпаренная, с ужасом понимая, что положение в котором оказалась, проблемой едва ли можно было назвать. Всё было куда серьезнее и опаснее, чем выглядело на первый взгляд.
- ударишь?
Оказывается, я занесла ладонь для удара, но дать так и просящуюся пощечину не смогла. Сжала пальцы в кулак и бессильно уронила в воду.
Он поймал меня точно мышку, зачаровал подобно змее и оголил мои чувства как усту, впервые попавшую на халвет. А я всему этому позволила случиться, так что винить могла одну себя. И вымещать злость на других не имела права. Особенно если то был властитель сего мира.
Да и было это неизбежно. Нас с детства сватали друг другу. По гарему долгие годы ходили сплетни и слухи, которые в конечном итоге вышли за высокие стены дворца. А мать не раз предупреждала меня об этом. Но я слишком привыкла видеть в Альтане друга, что упрямо не желала признавать очевидного ни после ссоры накануне моей свадьбы с Онуром Пашой, ни после представлений, что Альтан устраивал все месяцы моей работы кошачьей нянькой.
Должна признаться, даже не задумывалась. Вплоть до сегодняшнего дня, до того самого момента пока губы наши не соприкоснулись без предупреждения.
А теперь не знала, что мне делать. Что говорить и как теперь вообще жить той недостижимо спокойной жизнью, которую я так жаждала.
- должна - ответила я, наконец вырвавшись из хватки султана и выбравшись из бассейна. Гнев и злость, что ещё клокотали где-то внутри, утихли окончательно - это было... Непристойно. Я всё же не одна из наложниц-рабынь, с которыми можно делать всё, что только заблагорассудится. К тому же на дворе Рамадан* и есть определённые запреты...
- но вышло куда доходчивей, чем все мои предыдущие попытки.
О, в его словах было столько довольства, что губы мои невольно скривились:
- в тебе говорит мужское желание - вот что я поняла.
Лицо Дамира потемнело, но чего он ожидал после своей выходки и таких громких слов?
- Ты, должно быть, сильно изголодался, раз Валиде с Капы-агасы решились в Рамадан да с кувшином вина толкнуть тебе девушку в хаммам. И знаешь, тут можно только пожалеть! Ах, бедный, наш Повелитель, в гареме его тысячи девушек, а он желает ту, что давно уже мертва!
- В тебе самой говорит желание, а ещё - ревность, - хмыкнул молодой человек, поднявшись из воды и сев на край бассейна, словно и не хмурился вовсе мгновение назад из-за моих слов. - Иначе почему ты не сбежала, когда была возможность? Почему так долго терпела и так покладисто сидела в моих объятьях? Почему не ударила? И почему сейчас говоришь с издёвкой, снова отказываясь от собственного имени в попытках скрыть свои чувства?
Я старалась не смотреть ниже кадыка, но взгляд так и норовил соскользнуть к обнаженной груди, где капли воды, точно драгоценные камни, сверкали в свете свечей.
- я - вдова. Никто не позволит случиться тому, чего ты так добиваешься.