- нет - ровно, чётко, совсем как Султан Дамир Мурат, ответил Альтан когда Илькин оборвал свою речь и выжидательно уставился на младшего брата.
Дамир не сутулился под его взглядом, как делали это Батур Эдиз и Эмин Искандер, нет. Он вытянулся подобно струне и вскинул горделиво подбородок. Светлые брови его свелись к переносице, да и в общем то весь его вид выражал в себе упрямство вперемешку с неприязнью и гордыней.
У Озкана на щеке дёрнулась жилка. Он не привык, что ему кто-то мог сказать "нет".
- тащите его сюда - крикнул старший шехзаде евнухам.
Те пришли в движение, расступились, являя взору мальчишку едва ли старше Альтана. Его выволокли поближе к шехзаде и султанзаде, поставили напротив Дамира. По кивку Илькина старший зенджи-ага ударил мальчишку в живот, и тот, громко вздохнув, схватился за живот, скрючился. Бедолага осел на колени, а евнухи принялись колотить его по спине кулаками.
- твоего слугу избивают, Альтан, - гадко протянул Озкан, склонившись над единокровным братом - разве тебе не жалко? Где твоё сострадание?
Альтан искоса посмотрел на старшего шехзаде, нисколько не заинтересованный во всём происходящем.
- а где твоя совесть, Илькин, раз приказываешь другим избивать ни в чем не повинного слугу?
- это всего лишь раб. - и вновь у Озкана дёрнулась жилка.
- всего лишь раб? - эти слова явно позабавили Дамира - по твоему, если человек раб, то он и не человек вовсе? Так, скотина, которую можно бить? Отец сильно разочаруется, услышав о таких рассуждениях. Разве твоя мать не учила тебя состраданию, о котором ты только что справлялся?
Старший шехзаде не выдержал, не стерпел, и с яростью ударил брата кулаком солнечное сплетение. От неожиданности я громко ахнула и слишком поздно спохватилась, закрыла руками рот, до боли прикусила губу. Такой удар был болезненным, но Альтан лишь слегка поморщился. Словно не впервые такое случалось - уже привык.
- там кто-то есть - подал голос Эмин обращаясь к кузенам, а после повернулся в сторону кустов, где пряталась я: - эй, выходи!
Сердце пропустило удар. Остальные мальчишки и евнухи так же посмотрели в мою сторону в попытке разглядеть незадачливым соглядатая. Мне не понравились выражения их лиц - не следовало ждать от них ничего хорошего.
Недолго думая - в конце концов не выходить же к тем, кто ради развлечения калечил других - я ринулась в обратную сторону, туда откуда пришла. Ветви деревьев цеплялись за вуаль, то и дело норовя сорвать с головы феску и исцарапать лицо, но я не замечала их вовсе.
С трудом отыскав не заросшую виноградными лозами арку, я юркнула в тень галереи подальше от палящего летнего солнца. Перевела дух, утёрла рукавом гёмлека пот со лба и прикрыла лицо яшмаком. Вряд ли бы кто-то погнался бы за мной и с головой себя раскрыл бы. Им проще притвориться что ничего не было и затаиться на время. Мало ли кому что привиделось, словам шехзаде поверят, а рабы явно не станут болтать лишнего.
Почему только Альтан всё молча сносил? Почему позволял себя избивать? И как Эсин Султан ещё не заметила следов побоев на дорогом и любимом сыне? Она ведь за любую царапину на Дамире и Гёзде была готова рвать и метать - что и делала, всякий раз, ставя весь гарем на уши. А тут ещё и такая удобная возможность сместить Илькина, росшего последние полтора года без матери и на попечительстве Мелек Султан.
Я передёрнула плечами в попытке прогнать тяжёлые мысли пока они не заполонили всё сознание. Что-то назревало во дворце и мне хотелось быть подальше отсюда, когда всё начнется, хотя предательская часть души желала оказаться в водовороте интриг. Где-то в глубинах теплилось желание хоть глазком посмотреть на гаремные страсти, даже когда со всей уверенностью я заявляла матери, что не желаю учиться продумывать каждый шаг.
Словно мышь я проскочила на двор фавориток, охраняемый со всех сторон огромными чернокожими евнухами и незаметно юркнула в главное помещение. Прошёл уже первый обед и время неумолимо близилось ко второму. Это время было временем отдыха и все, кто не прислуживал сегодня лично господам, находились сейчас в одном месте.
Кто-то пытался урвать сладкие крохи сна перед тяжелой работой по всему дворцу, но большинство девушек бодрствовало. Они играли в нарды и карты, читали книги, в то время как усты на втором этаже вели приглушённые беседы и перебирали свои наряды с драгоценностями, а гёзде на третьем курили кальян и слушали тихие песни.