- твоя мать тоже была вдовой. Более того: была с чужим ребёнком во чреве.
Когда он беспечно пожал плечами, я потеряла остатки того, что лишь отдалённо можно было ещё назвать гордостью и терпением. Резко развернулась и направилась к дверям, не обращая внимания на то, как неподходящие для бани бабуши скользят по полу, а одежда липнет к телу, подчёркивая каждый изгиб.
А так же как в след мне, прежде чем дверь за спиной с грохотом захлопнулась, прозвучало:
- ты должна мне желание, Мерием. За того сокола, в которого я попал первым. Оно простое, ты знаешь. Как решишь - надень кольцо, я всё пойму.
Вылетев из жаркого джамекяна в холодный коридор с дико бьющимся о ребра сердцем и прижатыми к груди руками в попытке удержать это самое сердце в клетке, я едва не столкнулась с Капы-агасы, который, видимо, только сейчас понял свою ошибку, и девчушкой, чьё место я заняла по ошибке.
- о, Аллах! - только и выдохнул перепугано глава евнухов, проводив меня взглядом.
Должно быть выглядела я прескверно в тот момент, но мне было всё равно. Единственным моё желание заключалось в том, чтобы найти где-нибудь уединение и спрятаться от окружающего мира и ожиданий, возлагаемых на мои плечи, кем бы я ни притворялась, всякий раз когда в обществе моём появлялись мужчины.
°*****°
- А'узу бикалимати Лляхи т-таммати мин гадабихи ва 'икабихи ва шарри 'ибадихи ва мин хамазати ш-шайатыни ва ан йахдуруни!* - вошедший в пустую кухню евнух в испуге так быстро проговорил дуа, что я даже головой не успела дёрнуть, чтобы посмотреть на вошедшего - ох, напугала! Одна, да в темноте! Эй, ты чего делаешь на кухне, Ханым? Неужели решила нарушить пост и, уподобившись крысе, пробралась на кухню, чтобы стащить еды? Побойся Аллаха! До вечерней молитвы осталось всего ничего!
А посмотреть было на что.
По голосу и тому как слуга говорил, в голове вырисовывался образ расторопного, худого и не слишком высокого беаз-аги средних лет, что перед господами напускал на лицо раболепие, а перед остальными не скрывал своего чванства. На деле то оказался зенджи-ага столь огромных размеров, что на маленькой кухоньке, где в обычно обслуживали султана в ночное время, при его появлении стало тесно.
Такие обычно, если и попадали в гарем, то стояли на страже. А этот одет был как все остальные евнухи в гареме. Даже в ухе его было несколько серебряных серёг.
- ну, чего язык проглотила? - евнух сделал шаг в мою сторону, и, клянусь, я услышала как содрогнулись чашки на полках в нескольких шагах от меня. - ай, Аллах, мало того, что пробралась на султанскую кухню, так ещё в столь непотребном виде. Киз*, из какой ты норы вылезла?
После откровений с Альтаном, где он называл меня только настоящим именем, да моих признаний о страхах и желаниях не Айлы или Ичли, а именно Айжан, что-то всколыхнулось во мне. Давно похороненное и забытое всплыло на поверхность, заставляя противиться обычному поведению одалиски и разжигая в груди желание поставить высокомерного слугу на место.
И меня совершенно не пугали его внушительные размеры. Никто из рабов не смел со мной так разговаривать даже когда Эмине вовсю плела интриги, а слуги во дворце Онура Паши бастовали.
Останавливало меня лишь то, что выглядела я действительно паршиво - растрёпанные влажные волосы торчали во все стороны; на лице змеилась потекшая сурьма, которой я подкрашивала глаза чтобы те казались темнее, а на успевшей подсохнуть одежде алели пятна от вина и серели капли краски с волос - и мне совершенно не хотелось к тому же выглядеть ещё и нелепо.
К счастью, мне не пришлось произносить ни звука: на неприязненный голос слуги в кухоньку зашла Джайлан.
- Догу Ага, с кем это ты здесь разговариваешь?
- разговариваю - слишком громко сказано - фыркнул в ответ евнух - она либо нема, либо воды в рот набрала.
Девушка с интересом выглянула из-за поистине широкой спины и тут же ахнула, заметив меня:
- о, Аллах! М... Ичли! Что случилось?
- ты знаешь её?
- я знаю всех девочек, Догу. - отмахнулась Тан, опуская на пол рядом со мной - ты лучше иди туда, куда шел, с ней я разберусь сама.
Слова Унгер-калфы вышли довольно резкими, но ни она, ни зенджи-ага не обратили на это внимания. Точно было то в порядке вещей.
И действительно, для всех обитателей гарема не было той девушки, к которой я привыкла. Была лишь властная Унгер-калфа, которой не могла причинить вред даже Валиде-султан. Отравительница Мелек Дилары Султан, от одного взгляда которой евнухи-стражники вздрагивали, а служанки начинали ходить по струнке.
- ну? Что случилось, мей-мей? - Джайлан, как только Догу Ага скрылся из виду, прильнула к моему боку, оплела руками локоток и заглянула своими тесными глазами, полными собачьей преданности, в мои. - от слёз твои глаза ещё светлее...