Одним словом то был изысканный наряд, достойный кого-то вроде Валиде-султан или Баш-Хасеки Султан, но никак не матери шехзаде, по сути обычной рабыни. Однако лежал он в стороне, обделённый, позабытый. Точно был чем-то обычным, повседневным, и для праздника не подходил.
- ах, это... - почти следом за мной к наряду подошла Пинар.
- прекрасные одежды, - обронила я как зачарованная. - в самый раз на праздник Валиде-султан.
- да - тонкие пальцы любовно пробежались по ткани, которую я развернула в желании полюбоваться вышивкой. - их мне подарил ещё Шехзаде Альтан Дамир через несколько месяцев после рождение первенца, моего драгоценного Османа. Привез из самой столицы, тогда далёкого для меня и волшебного мира. Жаль только, что кто-то ошибся с размерами, и больше одного раза я не смогла надеть наряд. Столько лет уже прошло... Вряд ли теперь такое вообще возможно.
Внутри меня всё похолодело. Пальцы судорожно сжали елек, и я непроизвольно притянула его к груди словно в стремлении примерить. В год рождения Османа Альтан приезжал в столицу на свадьбу Кадиры, и в тот же месяц мы сильно с ним повздорили. А если брать в расчет недавнее признание молодого человека...
Никакой ошибки в размерах не было. Просто изначально наряд предназначался другой.
Я, конечно, не была до конца уверена в своём предположении, однако моя фигура, в отличие от фигуры Айзады, за последние девять лет осталась почти неизменной - быть может только округлилась в тех местах, где это было необходимо для вступления в тело взрослой девушки - и елек идеально ложился на плечи.
- забирай себе - неожиданно предложила султанская любимица, хотя то больше походило на приказ.
- я..
- Султана! - возмутилась Гюмюшь, перебив меня - Как же так можно? Это ведь подарок Повелителя! Как обычная служанка вообще может его трогать, не говоря уже о том, чтобы носить?
- Гюмюшь, но ведь у вас всех есть мои старые одежды. Где ушитые, где перешитые, но всё же мои. А ведь они все были подарены либо Валиде-султан, либо Повелителем, либо специально шились для султанши. Но это вас не остановило, ни одна из вас не посмела возразить, когда принимала от меня наряды, которых явно была недостойна. - Пинар свела брови к переносице и с укором посмотрела на пейк - скажи мне, моя дорогая Гюмюшь, чем вы лучше Ичли? Почему вы можете носить старую одежду своей госпожи, а она нет?
Служанка стушевалась:
- это..
- госпожа, я действительно не могу принять ваш подарок. - подала голос я - Если помните, я не хочу привлекать к себе чужое внимание, а одежды эти слишком красивы и у других вызовут лишь зависть - Гюмюшь только что наглядно это показала. А ещё: множество вопросов из-за того, что в нескромных одеждах я скромно прячу лицо за яшмаком.
Кажется, слова мои нисколько не вразумили султаншу. Она, словно я ничего и не говорила, взяла в руки оставшиеся лежать части наряда да едва ли не с силой впихнула их мне в руки.
- мы идём в город, а после - на праздник устроенный Валиде-султан. Все оденутся в самое лучшее - тоном, не терпящим возражений, Айзада начала объяснять, как ей наверняка казалось, очевидное - я не могу позволить, чтобы кто-то из моего окружения был одет хуже остальных. Особенно ты, та, чьё лицо по легенде обезображено. Только представь что обо мне между прочего подумают?!
Я поджала губы. Мне нечем было ответить на слова девушки. Впервые за долгое время слова мои не возымели должного эффекта и я не нашлась с ответом. Меня словно в ловушку поймали, обошли там, где это, казалось, было невозможно. И мне оставалось лишь покорно принять подарок.
- бери и иди переодеваться. Мы с Гюмюшь закончим одни.
Уходя, я поклонилась в знак благодарности, хотя таковой не испытывала. Всё внутри меня с новой силой начало переворачиваться и сжиматься. И всё это от нерешительности и боязни принять решение. От отвращения к самой себе и своим поступкам. А так же от понимания безвыходности положения и бессилия воспротивиться и что-то изменить.
Из-за последнего под всеми остальными чувствами тихо клокотала злость.
Я хотела пожить в дали от забот девушек моего положения - не получилось. Хотела спрятаться. Не вышло. Меня сделали одалиской рабыни без права отказаться. Всучили наряд, который я не хотела принимать и даже не спросили. Как не спросили и то, желаю ли я становиться султановой женой.