А желала ли я этого? Ответить было трудно. Я чувствовала, что повторяю судьбу матери. Становлюсь каким-то безликим объектом обожания и желания, не имеющего возможности сказать "нет" и обречённого от того наблюдать за жизнью ещё более обречённого сына.
Я остановилась у открытых дверей в комнатку шехзаде, прижав к груди вдруг ставшую непосильной ношей одежду. Мальчик стоял у высокого расписного зеркала боком ко входу и сосредоточено поправлял нарядный тюрбан с брошью без драгоценных камней, но с парой красивых перьев прямиком из султанского зверинца. Готовился, стремился стать отцовской гордостью на глазах у тысяч горожан.
Дыхание перехватило. У меня не было сомнения, сколь бы не претила мысль о выполнении супружеского долга, что рожу сына. Как не было и сомнения, что отказать султану мне никто не позволит - принятие решения лишь видимость, Альтан дал понять это предельно ясно, хоть и не на прямую.
Однако..
Как можно было навредить Осману? Я крайне сомневалась, что когда-нибудь буду способна на нечто подобное. Даже ради собственной крови...
Просто не могла так поступить. Уподобиться монстру, коим становились так или иначе все женщины родившие шехзаде.
Матери в этом плане повезло...
Поморщившись, я тряхнула головой и поспешила в комнатку одалык. Сердце сильно колотилось о ребра. А голова едва не раскалывалась от боли. Ох.. Сколько головной боли... К горлу уже подступил ком.
Я не хотела думать. Не желала решать даже для видимости. Не стремилась причинять другим боль. Не намерена была вновь проливать кровь.
Так почему меня заставляли? И думать, и решать, и причинять боль? Лгать ещё больше? А ещё чувствовать злость и ощущать ревность? Особенно ревность. Это странное, не пойми откуда взявшееся и едва уловимое чувство, что появлялось всякий раз, стоило увидеть Айзаду после признаний Дамира...
Я ещё раз тряхнула головой. Бросила наряд на своё спальное место, точно он нанёс мне непростительное оскорбление.
Нет. То была вовсе не ревность, а обычная зависть. Да, точно. Зависть от того, что она могла не волноваться о собственной судьбе и будущем - достаточно было придерживаться уже установленного порядка и держать всё под контролем, как она это прекрасно делала даже сейчас, когда, как говорила Джайлан, потеряла власть.
°*****°
В покоях Валиде-султан Ураз-байрам отмечался с особым блеском и роскошью. В этот день все - вплоть до последней никчёмной рабыни - обитательницы гарема облачались в свои самые красивые наряды. То тут, то там лучились крупные драгоценные камни, сверкало золото и серебро в искусной вышивке, блестели мелкие и мутные от старости бисеринки, а кое-где пестрели рисунки, выведенные старательной рукой прямо по ткани обычных одеж служанок.
Здесь, конечно, были далеко не все обитательницы гарема, но те, кто всё же удостоился такой чести по каким бы то ни было причинам, стремились выглядеть соответственно настоящему пиру, устроенному впервые за долгое время по доброй воле Эсин Кютай Султан в честь пятилетия со дня восшествия Султана Альтан Дамир Хана на престол и того, что тягости войны канули в лету.
И пир этот был устроен пышнее всех виденных мною прежде. Столы рабынь, приглашённых госпож и султанш были плотно заставлены изысканными блюдами, всевозможными сладостями и самыми лучшими напитками - по такому случаю женщинам за столами на возвышении разрешили испить по маленькой кружке кофе.
Музыканты - мои бывшие ученицы да пара евнухов - играли на музыкальных инструментах легкие мелодии, пока Шахерезада что-то напевала, готовясь в конце выступить с очередной восхитительной сказкой, а десяток наложниц в одеждах с бубенцами кружились в танце рядом, завораживая своими движениями с первого взгляда и создавая атмосферу радости и веселья.
Сидя на мягком ковре, как и все прочие приставленные смотреть за детьми служанки, подле подушки своей подопечной, я почти позабыла о проблемах и переживаниях, что терзали меня весь день. Они словно исчезли, отошли на второй план. И сердце моё перестало тревожно биться, а внутренности скручиваться тугим узлом.
Было какое-то умиротворение в том, чтобы вполуха слушать тихую болтовню нянечек, прекрасно вплетающуюся в ритм музыки, и наблюдать как меняется танец у танцовщиц: когда девушки только начали танцевать их движения были плавными и грациозными, словно те плыли по воздуху.