Они кружились, изгибались и взмахивали руками, создавая неповторимую картину. С каждым новым витком танца темп их ускорялся. Наконец, танцовщицы образовали круг в свободном от столов и людей пространстве и внезапно опустились на одно колено. Музыкальные инструменты резко замолчали. Над всеми осталась возвышаться одна-единственная девушка, что влилась в танец под самый конец.
На голове у неё красовался высокий хотоз, лицо скрывал вышитый золотом яшмак, а сама она была одета в яркий и откровенный наряд со множеством бубенцов, однако внимание привлекло вовсе не это. В руках у танцовщицы вспыхнула масляная лампа, и в тот же миг слуги притушили в покоях почти весь свет.
Движения её танца были лёгкими и изящными, руки и ноги девушки двигались в такт поменявшей мотив мелодии. Кружась, прыгая и выполняя сложные па, она умудрялась демонстрировать не только свою гибкость и грацию, но и откровенные чудеса: что бы не делала танцовщица, огонёк лампы продолжал гореть ровно.
Завораживающая красота. Настоящая магия танца огненного духа-джина.
- Эке, моя дорогая йеен, как давно я тебя не видела!
Я едва не поморщилась. Волшебство момента, как и хорошая сказка, кончается быстро и совсем неожиданно, грубо возвращая в реальность. Казалось бы, я позабыла о своих переживаниях как о страшном сне, почувствовала себя прежней. До всех тех ужасов, что мне пришлось пережить вдали от дома. До тех жестокостей, что оттенили разум и сердце, как бы сильно я того не отрицала.
- Гёзде Султан - довольно холодно для девочки своих лет поздоровалась Масуна.
Йилдиз, подсевшая к маленькой султанше и напомнившая мне о настоящем с его проблемами, озадаченно нахмурилась.
- ох, Эке, ты решила брать пример с матери? - в голосе её послышался укор, но после султанская сестра подняла взгляд на меня. Точно хищница, вышедшая на охоту, наклонила голову чуть в бок - или так тебя воспитывает твоя нянечка?
- Султана, я не понимаю, о чём вы говорите? - продолжала девочка, и я наконец увидела её такой, какой разглядела в окошке проезжавшей мимо кареты, стоя с Кемалем в толпе зевак в последний день жизни Озлем Хатун.
И это мне - несмотря на то, что вначале в груди вспыхнула мстительная искорка - крайне не понравилось.
- Султанша, возможно, Гёзде Йилдиз Султан желает чтобы вы отринули условности и называли её просто халой. - вмешалась я, и Гёзде ответила мне усмешкой.
- всё же мы одна семья - кивнула девушка - и очень жаль, что ты, йеен, одна об этом позабыла. А ведь раньше ты больше всех радовалась встречи со мной. Бежала, спотыкаясь, с распростёртыми объятиями и рассказывала всё-всё, что только видела в этом мире. От любого другого я ожидала бы подобной холодности и отстранённости, но от тебя - это удар в самое сердце.
Эке надула губки. Глянула на меня точно на предательницу, но на слова Йилдиз ничего не ответила. Даже не взглянула на неё, притворившись, что увлечена, как и все остальные, поразительным танцем и чудом редкого дара.
Вздохнув, султанская сестра махнула рукой служанке, и та поставила на стол перед девочкой тарелку полную сладостей, которые детям должны были подать намного позже.
Масуна лишь мельком взглянула на них совсем не заинтересовавшись. Впрочем, кажется, привлечь внимание хотели вовсе не её. А моё: помимо того, что Гёзде не сводила с меня глаз, на горке любимых сладостей маленькой султанши, на самом видном месте, лежала пара кусочков лимонного рахат-лукума, который та не любила от слова совершенно.
- поговори со мной. На что ты обиделась, йеен? Чем я тебя обидела, моя дорогая племянница?
Я прищурилась, гадая что хотела всем этим сообщить девушка. Что она задумала. И чего добивалась.
Эке же продолжала вести себя подобно истинной султанше, чем сильно походила на султанских дочек и племянниц в детстве, и чем сильно злила саму Йилдиз.
- о! Неужто вздумала, что чего-то стоишь? Лучше меня? - вдруг раздался возглас Айзады полный насмешки и раздражения.
Музыка мгновенно стихла, танцовщица в испуге упала на колени, а лампа в её руках потухла. Всё внимание переместилось на стол за которым сидели султанши во главе с Валиде-султан, но, кажется, султанскую любимицу это нисколько не волновало.
Волновала её одна Фируза, которую пристроили там же, за тем же столом, что и султанш, между Кадирой и Гёзде наверняка во избежание ситуации, что сейчас разворачивалась на глазах многих людей. Однако Йилдиз покинула своё место, оставив Акджан незащищённой со стороны Пинар.
Ни для кого не было секретом, что несчастную фаворитку с незаконнорождённым сыном за душой посадили с остальными лишь, чтобы позлить Айзаду - другим и дела до неё не было, кроме тех случаев когда надо было кого-то пожалеть. Правда никто не ожидал, что девушка, держащая себя на публике как благородная госпожа, на празднике с гостьями, прибывшими из города вместе с гостьями и по личному приглашению Валиде-султан, сорвётся и опуститься до банального приступа ревности.