В конце концов все пришли к компромиссу. К весьма спорному компромиссу, надо отметить.
Хатун - это ведь свободная мусульманка благородного происхождения, что одарённа и образована, и родственники которой уважаемы, почитаемы или попросту талантливы.
В гаремный порядок такая девушка едва ли вписывается - знала я это на собственном опыте. Ещё больше не вписывается девушка, что остаётся рабыней даже с этим титулом: служанки попросту не знают как к ней обращаться, а наложницы и вовсе не считают за равную. И довольно сильно обижаются, когда кто-то их всё же приравнивает.
- я... Я оскорбила вас на празднике, Султана, и мне так стыдно за это.. что я хотела бы угостить вас в знак извинения за своё поведение - не знаю как остальным, но мне улыбка девушки показалась через чур натянутой.
Не лицемерной, как это обычно бывало в гареме, не притворной, не извиняющейся, а точно из-под палки. Точно её кто-то вынудил прийти и извиниться за то, в чём она была не виновата.
Служанка поставила поднос на столик перед Пинар и лёгким движением сняла с него показавшуюся невесомой ткань, явив всем блюдце с пахлавой и стакан с ягодным щербетом.
- я приготовила десерт и напиток сама, после того как...
Радушие султанши на том и закончилось. Брови её едва дёрнулись к переносице, а глаза чуть сощурились, а Гюмюшь уже подскочила к столику с платочком, вынуты из потайного кармашка кушака. В том платочке хранилась серебряная игла для проверки еды на яды - довольно редкая вещь ведь обычно для того использовали специальных слуг - чашнигир.
Под взглядами всех собравшихся, пейк проткнула серебряной иглой пахлаву, подержала её немного в десерте, а после эту самую иглу демонстративно подняла на уровень своих глаз, чтобы убедиться самой, а так же показать другим, что кончик иглы не потемнел. Протерев кончик от остатков еды, она повторила все свои действия - никуда, к слову, не спеша - и с щербетом.
Любая другая на месте Фирузы (и любой другой запуганной наложницы в этой шайтановом гареме) оскорбилась бы подобному показному недоверию, а сама девушка уже расплакалась бы и сбежала, сгорая от стыда и наверняка проклиная себя за попытку примириться с кем-то вроде Айзады. Однако Акджан даже не шелохнулась, как и все остальные пристально наблюдая за действиями служанки и серебряной иглой в её пальцах.
И ни единый мускул на её довольно миловидном личике не дрогнул.
- благодарю тебя, Фируза-джаным, я очень тронута - Пинар улыбнулась, когда Гюмюшь закончила проверку угощения на яды и отошла в сторонку, хотя то было больше похоже на оскал. Нехотя взяла пахлаву и, прежде чем откусить небольшой кусочек, поднесла сладость к носу. - и я не держу на тебя зла за произошедшее, будь спокойна. Я сама вспылила на празднике и повела себя неподобающе.
О, она так не считала.
Нисколько.
Впрочем, и злословить после ухода всех гостий не стала. Кажется, попросту выкинула хатун из головы как что-то не нужное. А в месте с тем забыла и то, что Акджан пришла не с пустыми руками и вела себя как-то странно. Неестественно.
Наблюдая за тем, как служанки убирают со стола стаканы с недопитым отваром, она задумчиво жевала принесенную Фирузой пахлаву, запивая её ягодным щербетом, который не особо жаловала, отдавая предпочтение другим вкусам. Кусочек за кусочком, глоток за глотком, пока на тарелке не осталось ни крошки, а в стакане - ни капельки.
- только зря травы переводим - поморщилась Айзада, когда служанки забрали поднос и в комнате мы остались втроём - Повелитель ими не заинтересован. Даже в их сторону не смотрит.
- к счастью и девушек, которых посылает Валиде-султан каждую ночь, Султан прогоняет не глядя. - с улыбкой отозвалась Гюмюшь, присаживаясь на подушку подле сидящей на диване султанши.
- но он кем-то увлечен. Кто-то греет султанскую постель, Гюмюшь... - Пинар осталась недовольна, однако резкости в её голосе, как это обычно бывало в такие моменты, не ощущалось. Она вообще казалась в этот день какой-то усталой и рассеянной - но я никак не могу понять кто. Не могу найти ни единого её следа. Эта девица... Её либо хорошо прячут, либо она сама хорошо прячется ото всех вокруг.
- а помните тот стих, султана, и слова Гёзде Султан? Быть может это...
- я не намерена гоняться за призраками, Гюмюшь! - вспылила султанская любимица, чем испугала свою пейк.
Та втянула голову в плечи, округлила светлые глаза, никак не ожидая, что гнев госпожи обрушиться на неё саму. Заметив такую реакцию, Айзада ладонью прикрыла глаза. Тяжело вздохнула.