- я... Не..
Главная служанка разочарованно зарычала. Развернулась и едва ли не вылетела из покоев, махнув рукой на мои потуги сказать хоть что-то. Мне не оставалось иного как последовать за ней, поплотнее запахивая фурку, которую успела накинуть ещё ночью, захваченная потоком общей сумятицы, что хлынул из комнатки одалисок в покои госпожи.
- думай, Ичли, куда она могла пойти? - оглянувшись и, видимо, немного смутившись, что я последовала за ней, Гюмюшь всё же снизошла до вопроса.
Не секрет, что она считала меня недостойной. Выскочкой, пользующейся благосклонностью госпожи в своё благо и от того незаслуженно много где-то прохлаждающейся. Только вот в картинку эту у неё, сбивая с толку, никак не могла войти моя готовность сорваться с места ради султанши или прийти на помощь в тех местах, где обычная служанка не стала бы и палец о палец бить.
В такие моменты отношение девушки ко мне менялось, но не настолько, чтобы слушать моё мнение. А это означало только одно: дело дрянь.
- к Фирузе Хатун - без раздумий ответила я.
У меня не было сомнений насчет сего факта - мне и самой поведение Акджан показалось странным с самого начала, что уж говорить об успевшей всё обдумать Айзаде. Непонятно было лишь то, как она смогла улизнуть при этом не разбудив меня и не подняв на уши слуг в коридоре.
Вопросы вызывало и то, откуда султанская любимица нашла в себе силы подняться с постели и оттаскать Фирузу за волосы.
Да, за волосы, что-то нечленораздельно и гневно крича в лицо бедной наложницы - вот что мы застали с Гюмюшь, ворвавшись в комнатку на третьем этаже ташлыка.
- о, Аллах, Султанша! - воскликнула пейк, кинувшись к своей госпоже - Она того не стоит! Аллаха ради, побеспокойтесь лучше о своём здоровье!
Я поспешила за ней, только в отличие от девушки, схватилась не за Пинар, а за Акджан и толстую косу каштановых волос, отпускать которую султанская любимица не спешила даже под уговоры и причитания своей приближенной служанки и настойчивые попытки утянуть её в сторону.
Вдвоём мы всё же смогли их растащить по разным углам. Лишённая цели Айзада тут же потеряла способность твёрдо стоять на ногах и навалилась всем телом на не ожидавшую того Гюмюшь. Они пошатнулись, но устояли, и султанша одарила хатун взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
Я и сама, продолжая держать руки на чужих плечах, пытливо взглянула на Фирузу, вместе со мной осевшую на пол. Её била мелкая дрожь. На лбу начала набухать пара внушительных шишек, по виску несколькими капельками стекала кровь из ссадины чуть выше. Глаза были красные и полные слёз. Губа - разбита, а на щеке красовался красный след, грозивший перерасти в солидный синяк.
При виде такого складывалось впечатление, что Пинар успела дать наложнице хорошую оплеуху и пару-тройку раз приложить головой об что-то твёрдое с острым углом, прежде чем начала с криками попросту таскать ту за волосы.
- султанша, я не понимаю... - почувствовав защиту, залепетала Акджан между всхлипами. - я правда не понимаю. В блюдах... В блюдах не могло быть яда! Я сама лично готовила и пробовала... И.. Ваша Пейк всё лично проверила...
Султанская любимица внезапно обрела новые силы и стала вырываться из хватки Гюмюшь. При этом начала что-то кричать про мяту, пижму и полынь, но я точно не разобрала: служанка так же начала кричать, моля свою госпожу позаботиться о себе и вернуться в свои покои.
- что здесь происходит? - неожиданно раздался голос Аманы Хатун, на удивление четко прозвучавший в царившемся хаосе.
На шум - удивительно, что только сейчас - прибежали перепуганные девушки и евнухи, что теперь стояли за спиной Хазнедар, на лице которой была сложная смесь эмоций. В один момент она была готова свернуть шеи нарушительницам спокойствия, а в другой уже не понимала как ей быть: прилюдно отчитать мать шехзаде и любимицу султана статус её не позволял.
При её появлении я внезапно поняла, что в спешке совсем позабыла об яшмаке так что лицо моё оказалось на всеобщем обозрении. Благо внимание всех было обращено на Айзаду с Фирузе и моё резкое движение головой никто не заметил, за исключением девушки, чьи плечи я до сих пор продолжала сжимать.
Она пристально всмотрелась в моё лицо. Как-то по-новому взглянула на меня. И в её карих глазах сверкнули огоньки узнавания. А вместе с ними что-то ещё, что из-за боязливости хатун не успело обрести форму.
*canım (джаным) - тур - душа моя; дорогая
Глава 31