Альтан, обретя, не хотел меня отпускать так скоро, да ещё и на столь длительный срок за пределы столицы - в саму Манису. Но поделать, увы, ничего не мог.
Не после истерики, поднятой Эке, чтобы поехать вместе с братом и матерью. И уж тем более после травли плода во чреве Айзады.
Виновного так и не нашли из-за чего списали всё на простую реакцию тела. В гаремах такое случалось, выкидыши были, хоть и досадной, но обыденностью, и могли случиться как у икбал, так и у султанши. Ими некого было удивить, даже в месте, где остальным не давали ни шанса зачать.
Однако, прознай все, что приближенная служанка внезапно потерявшей ребёнка госпожи в то же время сблизилась с султаном, меня бы посчитали змеёй и сделали бы главным козлом отпущения.
От такого позора - в отличие от блуда - не отмыться во век. Убийство ребёнка - тяжкий грех, за который, если прознает общество, никогда не простят. И ничего от гнева людей не спасёт. Даже защита Падишаха сего мира и возросшее влияние крымской династии.
Одним словом, создавалась безвыходная ситуация, где безвластен был даже Дамир. Он разве что мог значительно сократить наше путешествие, заменив Манису на Эдирне, и по какой-то - ведомой только ему - причине, тайно отправить Догу со мной.
Евнуху такое назначение не понравилось. Он и так поздними вечерами, во мраке, без единого источника света, чтобы скрыться от чужих взглядов, сопровождал меня на встречи с Повелителем, ждал в сторонке всё так же в темноте, а после вел обратно окольными путями. А тут вдобавок отправляли за пределы дворца и даруемого им комфорта приглядывать за служанкой.
Да так не понравилось, что ага даже не постеснялся успевшего отойти всего на пару шагов Кызлар-агасы и спросил у Джайлан о причинах появления такого указа. Та в ответ лишь отмахнулась, мол не её это забота, а после взглянула на меня лукаво. Я не успела ей рассказать всё сразу, а после не смогла найти подходящего момента, но по какой-то причине Унгер-калфа знала - а может попросту догадывалась - что именно между нами происходило.
Впрочем, не один Догу был недоволен. От его общества я тоже была не в восторге.
Меня раздражал его противный голос. Его чванливая манера общения. Но больше всего возмущало то, что, будучи рабом, за людей он считал лишь тех, кто стоял, по его же мнению, выше него самого. Отсюда и его косые взгляды в мою сторону да пренебрежение, точно его присутствие рядом было одним сплошным одолжением: он ведь всерьез считал, что без него мои встречи с Альтаном были бы невозможны!
- всё-то ты видишь, Догу Ага, да только не то что нужно замечаешь. - настроение моё и так было неважным, а после надменных слов зенджи-аги, что так и подначивали сказать какую-нибудь грубость, оно по-настоящему испортилось. - ты видел меня в минуту слабости и по собственному мнению считаешь, что знаешь мой главный секрет. Но не обманывайся этим и не думай, что я слабая. Что если сейчас я терплю тебя, то впоследствии ты не пожалеешь о собственных словах.
- это, что, угроза, Одалык? Аллах-Аллах, только посмотрите на неё! - он грубо ткнул в меня своим огромным пальцем, и я ответила на это оскорбление гордо вскинутым подбородком - Думаешь, внимание Султана делает тебя особенной? Что моё присутствие подле приравнивает тебя к султаншам? О, ты глубоко ошибаешься, Одалык! С тобой поиграются и бросят, не сделав даже фавориткой. Как служанкой была, так ею и останешься.
- будь осторожнее со своими выводами, Ага. Неверные, они могут лишить жизни. - я чуть наклонила голову, точно делилась секретом и прошептала: - Вот это угроза, евнух.
- девчонка! - воскликнул Догу не сдержавшись, чем привлёк к нам несколько косых взглядов, а после зашипел подобно змее: - Твоя сладкая жизнь закончиться и ты падёшь ещё ниже, если Айзада Султан узнает о твоём предательстве. И, поверь, я могу сделать всё, чтобы она узнала о тебе и повелителе как можно скорее, а после проследить чтобы никто не помог тебе выбраться из той ямы, которую ты сама себе выкопала.
Мне хотелось ответить. Пусть только попробует рассказать - на голову его сразу падут небеса. Я была готова лично о том позаботиться, ведь терять мне было бы уже нечего... Но тут затрубил рог, оповещая, что привал был окончен.
Стражи, визири и паши стали запрыгивать в седла своих тонконогих скакунов. Сопровождающие нас слуги - пара одалисок Айзады и тройка евнухов, что были отправлены помимо Догу - стали забираться в крытую повозку. Все стремились занять свои места, так что вскоре стоять остались лишь султанши, пейк и шехзаде с мальчиком-компаньоном.