- засвидетельствовали?
- засвидетельствовали.
- засвидетельствовали?
- засвидетельствовали.
- тогда, на основе свидетельства свидетелей я заключаю данный никях. Да примет Аллах. Аминь.
- Аминь - вторили Старейшине Ислама остальные.
Они принялись обсуждать что-то ещё, но мне было откровенно плевать. Злясь на всех и всё, я резко обернулась к Дамиру:
- никях? Да к тому же в тайне от всех?
- второй свидетель - один из приближенных беев твоего дяди. Он в скором времени вернётся на родину и там сообщит об этой радостной новости всем, кому пожелает поведать его хан. Никях не тайный, просто в империи о нём узнают позже. - молодой человек склонил голову к плечу, посмотрел на меня, взвинченную и готовую рвать и метать всё вокруг, как на ребёнка - и не волнуйся, если ты хотела пышные празднества достойные султанских дочерей с соблюдением всех традиций. Придёт время, и всё пройдёт в лучшем виде.
- с дуба рухнул?! - воскликнула я и вскинула руку, по привычке хотя толкнуть Альтана в плечо.
Но он схватил меня за перебинтованное запястье, не позволив тем обращаться с ним как прежде, как бывало во времена нашей юности, когда мы прятались ото всех. Боли он не причинил - взял пострадавшее запястье довольно нежно - но заставил нахохлиться. Вспомнить о наших с ним местах и о том, что вести себя так на виду у всех нельзя.
- не пойму чего ты хочешь и что тебе не нравиться. Да и что с тобой происходит, в конце концов? - глаза его прищурились, а светлые брови сошлись на переносице - я и так пошёл у тебя на поводу, позвал вместо Орхана Исхан Юсуфа и не стал объявлять империи о свадьбе сразу. Я дал тебе время, Мерием! Сколько можно уже играть, притворяться какой-то Ичли? Тебе самой ещё не надоело? Даже после этой никчёмной поездки, где тебе пришлось отдуваться вместе с остальными слугами за провинность Айзады? Или ты настолько упряма, что готова запятнать себя, бросить тень на меня, свою мать и всех своих крымских родственников? Прослыть в столице, а после и всей империи, вертихвосткой, которая для достижения целей инсценировала собственную смерть?
Такой отповеди и горячности я никак не ожидала, а потому молча стояла, силясь хоть что-то сказать, пока султан продолжал, взяв меня за плечи и в мольбе - мне не показалось - заглянув мне в глаза:
- хватит, Мерием, я не хочу тебя вновь потерять уже навсегда. Пока ты притворяешься служанкой ни у меня, ни тем более у тебя нет возможности предотвратить худшее. А потому прошу, назовись своим именем, стань наконец моей полноправной хасеки и получи власть, которая сможет тебя защитить. Только так я буду спокоен и тебе не чего будет пугаться. Сможешь заткнуть злые языки, и мать твоя ничего не сможет сделать, даже словом помешать.
Он, должно быть, не на шутку успел испугаться, раз решил более не поддерживать понравившуюся легенду и отказался от романтики таинственности, которой как-то раз восхищался, на ходу сочиняя стихи. А моё признание вкупе с нежеланием всё только ухудшило и вызвало эту отповедь, на которую в обычное время Дамир не стал бы тратить время.
- а о собственной матери ты не подумал? О великой Валиде-султан, чей титул куда как выше всех прочих в гареме и за его приделами среди женщин, а власть её безгранична и не поддается счёту? Нет? А она, между прочим, меня на дух не переносила, а мою анне наверняка ненавидит и по сей день... Что ей теперь наши с матушкой титулы? - я вздохнула, но не без труда: грудь как будто сдавили - не толкай меня в эту гущу, не торопи. В какой раз уже прошу: дай мне подготовиться, выкроить для себя здесь местечко. Можешь сделать своею фавориткой - времени с той трагедии прошло уже достаточно - можешь, если желаешь, приставить самых верных слуг и одарить богатствами на зависть другим, но не называй моего имени, пока сама того не попрошу.
- не понимаю я тебя - молодой человек качнул головой, однако, кажется, подуспокоился - но просьбу твою выполню: Аяз Ага завтра утром сообщит Валиде о переводе Ичли в ранг гёзде и проводит тебя в новую комнату. - он наклонился и зашептал над самым ухом, обдав кожу горячим дыханием: - а когда вернусь во дворец, позволю выбрать подарок, который заставит позеленеть всех, кого успеешь настроить за это время против себя.
- вернёшься во дворец? - переспросила я, сбитая с толку его усмешкой.
- да, - просто кивнул Альтан - надо же разобраться с теми, кто захотел ставить мне условия и посмел для этого захватить часть моей семьи.
Его последние слова - эти "часть моей семьи" - прозвучали довольно странно, тепло и непривычно одновременно. Ещё в свою бытность шехзаде он говорил, что семья - а в то время это были только Гёзде Йилдиз с Эсин Кютай - для него была всем и против неё он не пойдёт ни при каких обстоятельствах. Тогда, больше десятка лет назад, из-за этого Дамир не сказал правды о том, кого на самом деле топили в бассейне, и из-за этого мне пришлось снести унижения. Сейчас же отчего-то не было сомнений, что при слове "семья" ко всем прочим имели в виду и меня.