Икбал - постоянная фаворитка султана. Бывшая гёзде, сумевшая забеременеть от султана, но пока не родившая. Для удобства икбал перемешали в более просторные покои и выделяли в двое больше служанок, чем у гёзде. К ней проявлялось большое почтение, но если она теряла плод, о дальнейшем пути в гареме не могло быть и речи. Её переводили в одалык и в дальнейшем она покидала гарем
Хазнедар - главный казначей гарема. Правая рука хозяйки гарема, имевшая больше власти, чем беременные фаворитки султана. Должность была бессрочной, до самой смерти, если того пожелает бывшая пейк или калфа - обладательница данного титула. Она свободно общалась с султанской семьей и в дальнейшем спокойно могла рассчитывать на жизнь за стенами дворца на полном обеспечении
Кадын - бывшая икбал, родившая султану дочь, или султанша, потерявшая сыновей, но имеющая дочь. Комната и количество служанок оставалось прежним - как у икбал, но жалование могло возрасти
Султан - одна из высших ступеней в иерархии гарема. Такой титул получала бывшая икбал, родившая султану сына, а также его автоматически получали все дочери султана
Хасеки - является вторым титулом по старшинству после Валиде в гареме. Этот титул был уникален: его нельзя было отчуждать, независимо от пола детей, количества живых наследников, возраста обладательницы титула, ее местонахождения. Его нельзя было потерять даже из-за должностных изменений членов династии. По факту Хасеки являлась законной женой султана и свободной женщиной, в то время как обычная султанша могла оставаться рабыней
Валиде - Наивысшая ступень в иерархии гарема, занимаемая наложницей, чей сын становился султаном. В её ведении было управление гарема, а влияние и уважение распространялись далеко за пределы дворца. Она имела доход (башмалык) с султанских земель и являлась попечительницей многих вакуфов (вакф)
Евнухи - кастрированные мужчины-слуги. Делились на зенджи (zenci, чернокожих), которые обслуживали гарем, и беаз (beyaz, белых), которые прислуживали в остальном дворце. Кызлар-агасы являлся главой черных евнухов и следил за вакуфами. Капы-агасы являлся главой белых евнухов и, между прочим, занимался делами валиде-султан за пределами дворца
Шахерезада - рассказчица, коей могли стать только те девушки, которые хорошо знали литературу, могли говорить на арабском и персидском языках, а также переводить рассказы на турецкий. Шахерезада рассказывала девушкам сказки и повести, написанные на арабском и персидском языках. Иногда рассказ шахерезады так затягивал, что порой на вечерние сказки приходили даже султанши, а рассказчица после была хорошо награждена
Ханым - госпожа, уважительное обращение
Хатун - девушка или женщина благородного происхождения
Чебек-Таши – горячий камень – постамент из натурального камня, на который необходимо ложиться животом вниз
Курна - пристенная чаша для омовения с кранами холодной и горячей воды в хаммаме
Джамекян - предбанник-раздевалка
Согулук – первая парилка, комната отдыха и моечная
Харарет – парилка хамама
Пролог
1620
Кто бы мог подумать. Неслыханное дело!
Кажется, эти слова стали для Шебнем Нулефер проклятием и неким девизом всей жизни. Мало того, что приглянулась она шехзаде, находясь в гареме другого, и навлекла позор себе на голову, так ещё теперь и это...
Девушке всю ночь не спалось, так что в какой-то момент ей надоело ворочаться с боку на бок и она села на кровати, среди измятых простыней. За решётчатым окном было темно и тихо. Даже слабый ветерок не шумел в ветвях акации и олеандра в небольшом внутреннем садике.
Слишком душно для зимы. Султанша потерла рукой шею в попытке унять зуд в горле, отчего сделала только хуже и зашлась в кашле. Кое-как справившись с приступом, Нулефер окинула взглядом переднюю часть комнаты, тускло освещенную почти догоревшей латунной лампой. И где же эта непутёвая одалык, дежурившая у дверей в ночное время? Неужто уснула или, того хуже, решила отлучиться, раз госпожа не видит?
"Вот погодите - ворчала девушка про себя, с трудом поднимаясь с кровати - наступит утро и я доберусь и до одалиски, и до пейк, и до хазнедар в придачу. Пусть даже не думают расслабляться, пока никто не видит."
Она подошла к низкому столику, где обычно стоял серебряный графин с прохладной водой, но ни его, ни стакана не оказалось. Только пара высохших капель шербета на гладкой поверхности.