Откровенно говоря, я не собиралась проявлять неуважение и выходить из роли Ичли. Не стремилась к конфликту и не желала "втыкать нож в спину". Довольно чётко понимала, что настраивать Айзаду против себя сейчас - последнее и очень дрянное дело. Однако пощёчина меня разозлила, и мой настрой изменился. В кои-то веки во мне взыграла гордость и я отринула идею об хороших отношениях с матерью старшего шехзаде.
- видит Аллах, я тебя предупреждала: меня следует бояться - как-то разочарованно продолжила девушка - предашь - не жди милосердия. И даже не надейся на чью-либо помощь. Но ты проигнорировала мои предостережения, сделала на зло прямо противоположное, наверняка наслушавшись сладких речей Джайлан Калфы. - она выдернула свою руку из моих пальцев - Сейчас ты в моей власти, но я не желаю пачкать о тебя свои руки. Вместо этого хочу посмотреть как долго ты протянешь в месте, которое тебя уже заждалось. И как быстро твой грязный рот закроется и больше никогда не откроется, схоронив не принадлежащие тебе тайны.
Я пристально посмотрела на Пинар, стараясь разгадать её намерения. Она же, в свою очередь, отступила на шаг назад. Вздернула подбородок, окинула меня взглядом и громко воскликнула, тихо добавив перед этим что-то о том, что султан мне не поможет:
- Стража!
На её зов в покои тут же ворвалась пара крепких зенджи-аги, что всегда стояли на страже покоя султанской любимицы.
- увидите воровку в темницу и бросьте её в самую дальнюю камеру.
Евнухи не стали задавать лишних вопросов. Послушно подхватили меня под руки и под торжествующими взглядами служанок повели меня к выходу. Я не стала упираться, поднимать какой-либо шум. Нет. Только тихо попросила, как только двери за нашими спинами закрылись, отпустить меня, заявив, что и без помощи способна идти за ними к темнице.
Зенджи-аги в замешательстве безмолвно переглянулись. Они, должно быть, сильно удивились моему смирению и покорности ещё в покоях султанши, а после моей тихой просьбы и вовсе растерялись: всё же не каждый такое встретишь и чего ждать - непонятно. Однако, рассудив и наверняка припомнив что-то из нашего прошлого общения, евнухи всё же выпустили меня из своей грубой хватки и приказали идти между ними.
Шли мы по уже пустым коридорам: я - расправив плечи, а аги - напрягшись всем телом. Вокруг нас царили тени, которые не могли рассеять даже чадящие факелы. Шаги наши, тихие и какие-то размеренные, гулко разносились по округе в едином такте. Но вскоре к ним примешались ещё шаги, что уж очень сильно выбивались из общего ритма своей громкостью и стремительностью.
Догу Ага появился словно из ниоткуда и выглядел при этом не очень довольным. Преодолевая расстояние размашистыми шагами он даже не думал приглядываться к тем, кто шёл ему на встречу, погруженный в собственные мысли. Когда же его взгляд мимоходом упал на мой конвой и меня саму ему потребовалось сделать ещё пару шагов, оторопело остановиться и оглянуться нам вслед с возгласом "Милостивый Аллах, что ты успела натворить, одалык?", чтобы хоть как-то начать осознавать сложившуюся ситуацию.
Как бы сильно он меня не презирал, всё же султанским указом был обязан заботиться о моём благополучии не только в поездке, за пределами столицы, но и в стенах сераля.
- Догу Ага, сообщи Гёзде Йилдиз Султан, что меня бросили в темницу - вместо ответа попросила я, мысленно благодаря своих сопровождающих за то, что позволили остановиться и поговорить с евнухом.
- думаешь, султанша снизойдет до твоего спасения, одалык? - в своей привычной ехидной манере поинтересовался тот.
- о нет, она придёт поглумиться - фыркнула я и за такое пренебрежение к султанской сестре зенджи-ага, стоящий за моей спиной, предостерегающе схватил меня за плечо - а тебе пожалует бакшиш за такую новость.
Меня грубо толкнули в плечо, вынуждая оставить ничего не понимающего Догу одного и продолжить путь. А стоило мне лишь немного замешкаться в нерешительности и сомнениях, что мою просьбу выполнят, так и вовсе вновь подхватили под руки и едва ли не проволокли весь оставшийся путь до темниц.