Оторвала взгляд от страниц Йилдиз только когда я, облаченная в простые шаровары и гёмлек подошла к ней и попыталась забрать своё. Естественно, девушка не позволила отобрать у себя книжицу сразу. Только дочитав разворот, она закрыла её и с улыбкой протянула мне.
Старые привычки кричали, что где-то тут сокрыт подвох, однако одним из озвученных условий было доверие, так что я всё же забрала свой сборник и села на соседнюю от той, на которой сидела Гёзде, подушку так как по одному виду султанши становилось понятно, что та желает ещё поговорить.
- вы только делали вид, что не общаетесь. Дурили головы всем на протяжении многих лет. - хмыкнула Йилдиз, только сейчас позволяя служанкам заняться её волосами: так же как и мне расчесать волосы, а после заплести в простую косу. - я давно это подозревала, догадываться стала после вести о твоей смерти и помешательстве брата, хотя он старательно прятал это от нас. Подтверждение же получила лишь сейчас. - она кивнула на книжицу в моих руках, а когда вновь посмотрела на меня, глаза её лукаво вспыхнули - однако вместе с тем возник другой вопрос: когда же случился ваш первый раз.
- я не желаю говорить об этом. - тут же слетело у меня с языка, стоило мне обнаружить, что под взглядом султанской сестры щёки мои начали гореть.
- для вдовы ты слишком стеснительная - насмешливо фыркнула Гёзде, и мне пришлось взять себя в руки - но мне действительно интересно знать, было ли что-то между вами перед твоей свадьбой с тем пашой или же ты действительно побежала к брату-повелителю после нашего с тобой разговора.
- скажи мне, - на такое непочтительное обращение к султанской сестре молоденькие служанки отреагировали остро, в то время как пара старых, знающих, что удивительно, меня в лицо, махнула рукой, мол, не стоит и внимания заострять. Я же всё своё внимание обратила на собеседницу, пытаясь, как и сама Гёзде проделывала это со мной, понять, где проведены границы дозволенного - когда мы стали столь близки, чтобы говорить на подобные темы?
- ой, Айжан, мы же теперь сёстры даже больше, чем были раньше - наиграно воодушевлённо пролепетала Гёзде, перекинув через плечо законченную служанками косу - а что ещё могут делать сёстры, как не говорить о самом сокровенном?
- тогда, расскажи, для начала, почему ты в гареме тогда как по правилам должна находиться во дворце мужа даже когда его нет дома долгое время? Ты ведь могла спокойно проводить время в своих полноправных владениях и не беспокоиться о том, кто и как нарушает традиции и правила.
- я здесь по позволению Повелителя. Чтобы Валиде-султан не было так скучно, а мне было с кем поговорить. К тому же, нам с братом надолго нельзя разлучаться. - султанша вскинула подбородок: вот она, эта грань - твоя очередь.
- я не позволила мужу коснуться себя в первую брачную ночь и во все последующие. - покорно ответила я и поднялась на ноги - но никто никогда не узнает, было ли это из-за моего желания скрыть позор или из-за того, что я хотела отдаться только одному-единственному мужчине. Эта тайна останется между мной, Султаном и Аллахом.
Такой ответ не устроил Йилдиз, но прежде чем она сказала что-либо на этот счёт, я скривила губы копируя улыбку султанской сестры, что была у неё несколькими мгновениями раньше.
- я устала, кардеш, и хочу спать. Хватит на сегодня разговоров.
К моему удивлению Гёзде не стала возражать. Ещё больше меня удивило то, что разместили меня не в комнате со служанками, а в одном помещении с султаншей, да ещё и служанка, как подобается, легла подле меня, где-то в ногах.
Должна признать, так спать я не ложилась давно - кажется, в последний раз то было в ночь перед моим отъездом из Топкапы, тогда Джайлан, чувствуя долгую разлуку, неосознанно придвинулась ко мне почти в плотную - и уже успела отвыкнуть. Да так, что мне было бы неловко если бы не усталость, мгновенно сморившая меня, стоило голове коснуться подушки.
Казалось я только закрыла глаза во мраке ночи, разбиваемом лишь огоньками парой свеч, а открыла уже в залитом солнечным светом помещении. Служанки во всю трудились, а хозяйка покоев, одетая во всё самое лучшее, сидела за столиком с маленькой чашечкой кофе и тарелкой всевозможных сладостей. Настоящая утренняя идиллия без какой-либо суеты.