Должна признать, я никогда не была в покоях фавориток - за тем исключением того весьма сумбурного случая, когда Айзада после выкидыша накинулась на Фирузу Акджан - и от того мне было даже интересно взглянуть на обстановку этих небольших комнаток. Будет ли она такой же впечатляющей, как и в этой галерее?
Я протянула руку к ручке своей двери и уже намеревалась толкнуть дверь, как неожиданно руку мою схватили за ещё больное запястье. Молчаливо и взявшись будто из ниоткуда словно призрак. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и наткнулась на твердый взгляд, какой ещё не видела в вечно заплаканных и несчастных карих глазах.
- мы можем поговорить? - спросила Фируза Хатун. И хоть голос её немного дрожал, настроена она была вполне решительно.
Такое поведение было несвойственно для Акджан, а потому я кивнула, соглашаясь на разговор. Открыла дверь и жестом пригласила девушку первой пройти в комнату.
К слову, обстановка там была весьма скудной: диван, пара сундуков для одежды и пара шкафов, где хранились все постельные принадлежности. Однако рассматривать всё детально времени у меня не было - внимание было отдано гостье, застывшей прямо по центру помещения.
- присаживайтесь, Фируза Хатун, - от моего обращения наложница вздрогнула, но всё же неловко села на самый краешек дивана. Я предпочла сделать вид, что не заметила её неловкости и скованности. - вы уж простите меня, за небольшой беспорядок в комнате и отсутствие съестного - я только получила эти покои и ещё не обжилась. - подуспокоив Акджан обычной вежливостью, я присела на диван рядом с ней и решила мягко подтолкнуть: - так о чём вы хотели поговорить?
- не обращайся ко мне на "вы" - вышло довольно резко, так что девушка осеклась и как-то понурила голову - ох, прости. Я... Я хотела предупредить: ты в большой опасности. - она сглотнула ком в горле - Пинар Айзада Султан так просто в покое тебя не оставит. А Валиде-султан с Гёзде Йидиз Султан могут бросить тебя на произвол судьбы в самый неподходящий момент, а могут и вовсе подставить.
Сняв яшмак - Фируза и так уже видела меня без него и знала об отсутствии каких-либо увечий на моём лице - я улыбнулась вполне искренне, хоть и с долей снисходительности:
- о, не переживай, я прекрасно знаю правила игры. Как и всех, кто в эту самую игру сейчас играет.
Наконец справившись с волнением, охватившем её как только собранная на просьбу о разговоре решимость внезапно иссякла, стоило только войти в комнату, хатун задумчиво подняла на меня глаза:
- ты ведь была любимицей Айзады Султан, купалась в привилегиях и не знала забот служанок. По твоей прихоти они все поддерживали твою ложь об изуродованном лице. Верили тебе и позволяли в одиночку посещать султанские покои. И всё же ты предала свою госпожу, пошла наперекор её воле, и, кажется, украла её место подле Повелителя - глаза эти, темные, карие, внезапно сощурились, стали пытливыми - как тебе это удалось? Как удалось то, к чему другие едва могли прикоснуться, опутанные корнями Пинар Айзады? Как ты усыпила бдительность султанши? Ты ведь водила её за нос довольно долгое время. Кажется, когда произошёл тот инцидент... с потерей ребёнка, ты уже что-то скрывала.
Такая перемена в поведении наложницы ошеломляла, а град вопросов, обрушившийся на меня точно гром среди ясного неба, и вовсе вызывал недоумение.
Я смотрела на Акджан и всё никак не могла понять что с ней стало. Что послужило толчком для слабой и ни на что негодной девицы побороть свои страхи, прийти ко мне с предостережением, а потом ещё и расспрос начать на тему, о которой прежде и думать не смела?
Кажется, мучивший меня саму вопрос я озвучила вслух, ответив вопросом на вопросы. Девушка передо мной на мгновение поджала губы, но после расправила плечи и вполне уверено заявила:
- Я устала бояться. Устала плакать и ждать, что меня снова подставят и причинят вред. А ещё я не хочу, чтобы мой сын видел меня слабой и страдал из-за этого. Он всё же султанский сын - все это знают, все признают. Однако титул шехзаде ему не дают, и он лишён положенных привилегий из-за этой женщины, Пинар Айзады. Я уверена, что это её рук дело. Уверена и в том, что она ответственна за отсутствие других султанских детей. Раньше наложницы исправно посещали покои султана, но ни одна из них так и не смогла понести. С момента рождения Шехзаде Османа прошло много времени, но, кроме меня, служившей во дворце Гёзде Йилдиз Султан и оставшейся там до рождения Михмана, не нашлось ни одной счастливицы, которой бы повезло хоть чуточку. Хоть на краткий миг. Но нет. Не было даже, ох, Аллах Милостивый, выкидышей, мертворождённых, и тех, что умерли от болезней во младенчестве, точно все в гареме неожиданно стали бесплодны.