- какие сильные слова. Не боишься, что тебя услышат не те уши?
Фируза внезапно усмехнулась, и в её голосе зазвучало презрение:
- а чего мне бояться? Я на самом дне, мне нечего терять кроме сына, но его не тронут. Слишком очевидно. Айзада Султан ведь боится моего Михмана, как боится и других возможных детей, считая их угрозой для своего драгоценного Османа. Нашего единственного Шехзаде, с которого едва ли не пылинки сдувают. Ах, какое разочарование постигнет её, когда она узнает, что наследниками нашего повелителя являются не только его сыновья, но и его брат - шехзаде Орхан, проживающий со своей матерью в Старом дворце. И что, в первую очередь, следует бояться его, взрослого мужчину с поддержкой сипах и толпой министров, желающих получить одобрение от Баш-Хасеки прошлого Султана.
- откуда ты это знаешь? - при упоминании брата и матери в не очень хорошем ключе сердце яростно забилось в своей клетке, а горло сдавило так, словно шею обвила огромная змея. Сознание никак не хотело принимать даже намёк, что Беркант может уподобиться Илькину, и требовало в резкой форме искать опровержение всему, что могло бы связать одной судьбой двух шехзаде.
- я умею слушать - просто пожала плечами наложница - всё же есть небольшие преимущества иметь признанного официально незаконнорожденного сына и не иметь высокого титула. Тебя просто не замечают. А при тех, кого принимают за слуг, люди становятся более разговорчивыми.
- и что же ты хочешь от меня? Почему не пошла к тем, кто имеет больше власти и способен решить вопрос с получением титула шехзаде?
- будь всё так просто, мой Михман давно бы стал полноправным шехзаде. К тому же я не гонюсь за титулом для сына - не смею и надеяться, что ему повезёт так же, как повезло Шехзаде Беркант Орхану, и он останется жив будучи шехзаде. Мне же будет достаточно и того, что Айзада Султан останется не удел. Потеряет власть и не получит того, за что так рьяно борется. Но я не стану просить помощи ни у Валиде-султан, ни у Гёзде Султан с Кадирой Султан: без толку. Сколько бы они ни пытались выжить змею с нагретого места - всё тщетно. У тебя же просить помощи я не стану уже по другой причине. Спрошу лишь о том, как тебе со всей этой ложью о лице, удалось добиться внимания Повелителя, и как так долго водить за нос Пинар Айзаду?
Я наклонилась к Акджан, которая изо всех сил храбрилась, увидев мою усмешку, заговорщически оглядела комнату и, понизив голос, как будто делилась страшной тайной, произнесла:
- продолжай вести себя как обычно перед Пинар Айзадой и она никогда не узнает о твоих намерениях. А что же касается Повелителя, то просто напомни Валиде-султан об одной старой традиции*, когда пятничная ночь отдаётся матери султанского сына. Полагаю, Эсин Кютай Султан не лишит своего внука возможности проводить раз в две недели время со своим отцом.
В ответ на мои слова карие глаза Фирузы вспыхнули, а губы как-то лукаво и в то же время скромно изогнулись в улыбке.
После того разговора мы с наложницей не раз ещё встречались для бесед, но уже не таких откровенных и обычно в компании ещё и Дамлы Ханым - гаремной сказительницы.
Чаще всего мы проводили время в галерее-коридоре третьего этажа ташлыка, где совместными усилиями удалось вернуть всё в прежнее состояние: тот вид, что запомнился мне однажды в детстве. На свежевыбитых евнухами подушках мы устраивались за столиками, на которых стояли не только шатрандж с тавлой, но и разнообразные закуски и напитки. Окружённые всевозможными цветами, заботливо высаженными Шахерезадой, мы говорили, говорили, говорили. Ни о чём и обо всём разом, но всегда непринужденно. В первую очередь - чтобы не смущать Акджан, хотя когда мы встречались с Дамлой одни языки наши трудно было сдержать, а если к нам ещё присоединялась Джайлан - так и вовсе нельзя было удержать.
Поначалу другие гёзде не решались присоединяться к нам и всё своё свободное время прятались за закрытыми дверьми комнат чтобы не навлечь на себя гнев Айзады, к которой те безоговорочно продолжали ходить. Но со временем они - по одной за раз - стали присоединиться к нам за беседами и играми. Робко так, осторожно. Шажок за шажком приближались к нам, долго молчали, а потом как-то плавно вливались в разговор на интересной им теме. Иногда просили Дамлу им что-нибудь рассказать. Иногда - сами делились сказками. Порой приносили музыкальные инструменты и устраивали настоящие концерты - как говорили некоторые наложницы - привлекающие людей из разных уголков гарема.