К сплетням девушки перешли гораздо позже - почти в самом конце осени, когда персидские послы то ли в знак очередного перемирия, то ли для поддержания "дружественных" отношений, от имени своего Шаха преподнесли Султану Альтан Дамир Хану в дар коня. И не просто ахалтекинской породы - той самой, с чистейшей кровью на свете - что славиться по всему миру своей выносливостью и красотой. О нет. Помимо прочего, конь этот был редкой кремовой масти.
Он мгновенно приковал к себе все взгляды. Одним движением тонкой головы лишил дара речи громкую до того стайку гёзде, стоило нам выйти всей процессией во главе с Валиде-султан ко дворцовым конюшням, желая полюбоваться этим чужеземным подарком. И в этой повисшей неожиданно тиши отчётливо прозвучал вздох Джайлан, шедшей рядом со мной, полный восхищения:
- тианма!* - протянула она, от восхищения позабыв язык, на котором уже говорила не меньше половины своей жизни: - небесный конь!
И я, искушённая множеством великолепных коней, которых мне довелось видеть у матери, должна признать, могла лишь молча согласиться с Унгер-калфой, не в силах отвести взгляда или как-либо ещё отвлечься от нового коня Альтана.
Он был прекрасен — настолько, насколько может быть прекрасно живое существо, созданного по воле Всевышнего.
Его короткая шерстка была нежного кремового цвета и на солнце переливалась подобно перламутру. Глаза, сияющие ярко-голубым, напоминали безоблачное летнее небо, а грива и хвост были белыми, с каким-то жемчужным отливом.
Сам конь был высоким и стройным, с тонкими ногами и изящной шеей. Он обладал удивительной грацией, его движения были лёгкими и свободными, как у искусной танцовщицы, без малейшего намёка на неуклюжесть или тяжесть.
Поборов первоначальный страх спугнуть это сказочное создание, фаворитки вновь принялись щебетать на этот раз о том, как бы им хотелось иметь коня подобного шахскому подарку. Да так рьяно, что в какой-то момент увлекли в свою беседу, стоявшую чуть в отдалении Айзаду и обычно молчаливую Фирузу. Они и меня порывались втянуть в разговор, но, увы, желания их я не разделяла.
Да, я восхищалась красотой ахалтекинца, однако, глядя на него всё дольше и дольше, видела вместо него свою Карасу. Свою стройную, но отнюдь не тонконогую влроную кобылку с густой гривой непослушных волос и понимала, что милее неё для меня никого нет.
- Повелитель, - улыбнувшись под яшмаком своей идее-проказе, возникшей спонтанно, но при том весьма закономерно, я с поклоном вышла из толпы - помните, несколько месяцев назад вы обещали выполнить любую мою просьбу?
- конечно помню, Ичли - тут же отозвался Альтан и рядом стоящие с ним султанские сёстры, вместе с Валиде-султан восхищающиеся щедростью персидского шаха, с интересом взглянули на меня - ты наконец придумала, что хочешь себе в подарок?
- да, Повелитель, придумала, - получив от молодого человека насмешливый взгляд, я сократила расстояние между нами и довольно смело, на глазах у остальных, прильнула к его руке. - при виде этого великолепного скакуна я наконец осознала, чего жаждет моя душа. А жаждет она одного - испытать то волнение, что испытываешь только на спине резвого скакуна.
- и для этого твоя душа желает заполучить какого-то конкретного скакуна из моих конюшен?
В вопросе не было нужды. Дамир прекрасно знал, кого я хочу попросить в своё полное распоряжение, а если быть точнее: вернуть. И мог лишь согласиться подарить мне коня, под этим предлогом тихонько вернув мне мою Карасу. Однако, верный слову, султан делал всё, что бы выбранный мной подарок заставил позеленеть всех, кто так или иначе воспринимал меня как соперницу.
А я ведь, выходя вперёд из толпы, хотела лишь немного взволновать наложниц и позлить Айзаду, которая в последнее время имела обыкновение досаждать мне, затевая мелкие интрижки
- ох, Повелитель, я совсем ничего не знаю о конях, находящихся в ваших конюшнях. Да и как я смею думать о тех, что принадлежат самому Падишаху?
Альтан кивнул, словно мой ответ был единственно верным, и махнул рукой евнухам и конюхам, стоявшим у входа в конюшни. Они быстро выполнили его безмолвный приказ, и вскоре передо мной предстал десяток кобыл и жеребцов.
Среди них, конечно, выделялась моя Караса - статная и буйная, от которой держались подальше не только конюхи, но и остальные животные.