- выбирай - милостиво разрешил мне молодой человек под изумлёнными взглядами окружающих нас людей.
Кажется удивлёнными не были лишь пара евнухов, и то, стоило мне подойти к грозной вороной кобыле, как лица их вытянулись. Так что осталась одна Гёзде Йилдиз, помимо Дамира, никак не изменившаяся в лице и сохранившая молчание, когда остальные приглушённо зашептались, позабыв о приличиях и страхе перед султаншами. Этими ярыми блюстительницами порядка в гареме.
Их смысл можно было уловить не особо прислушиваясь к тихо произнесенным словам, однако.. Хоть я и устроила это представление с целью навести в гареме как можно больше шуму, внезапно мне стало всё равно на шепот за спиной. Весь мир померк и сжался до небольшого пяточка пространства в тот самый миг, когда Караса сама принялась тыкаться мордой мне в плечо и грудь, вопреки характеру прося ласки.
Я улыбнулась. Погладила кобылку по носу и прижалась лбом к её лбу.
Не было смысла слушать шепотки тогда, у конюшен, ибо к вечеру они превратились в откровенные сплетни, как чума распространившиеся по всему гарему.
На каждом шагу, в каждом уголку только одно обсуждали, совсем не боясь наказания:
- та самая кобыла?
- в чём дело? Что за кобыла?
- о, я слышала, что она никого даже близко к себе не подпускает!
- за исключением нашего Повелителя, ты хотела сказать.
- Точно! Евнухи ещё говорили, что Султан Альтан Дамир Хан очень дорожит этой кобылой.
- а ещё они говорили, что любого, кто попробует к ней приблизиться, ждёт мгновенная кара.
- а я, вот, слышала, будто Айзада Пинар Султан пару лет назад так же просила эту кобылу себе в подарок, но султан ей отказал. Запретил даже близко к ней приближаться, как и к большинству других коней в султанских конюшнях. Правда после подарил ей прекрасного молодого жеребца с куда лучшим характером.
Мой выбор, а главное - то, что Падишах не выказал никаких возражений, глубоко потряс наложниц, видевших в качестве соперницы Айзады одну лишь несчастную Фирузу. Потряс это факт их до самой глубины души. А ещё: показал какие возможности могут открыться стоит только выйти из тени султанской любимицы. Продемонстрировал пример того, чего они сами могут добиться.
Не все, конечно, но многие увидели в том свой шанс. Принялись показывать на что способны, соперничать между собой за внимание самого Повелителя и султанской матери, решающей кого из девушек в какую ночь отправить в покои к сыну. А ещё - начали устраивать друг дружке мелкие пакости, едва ли дотягивающие до простых интрижек наложниц из гарема прошлого султана, но всё же весьма хороших для столь долгого периода затишья.
И хоть, Валиде-султан не очень нравились беспорядки в её владениях, сейчас она закрывала на них глаза, слишком довольная вернувшейся к ней полноте власти над гаремом и тем, что Пинар медленно, но верно теряла свой статус султанской любимицы. О чём она радостно, хоть и невзначай, делилась со мной всякий раз, когда призывала на беседы за чаем то в своих покоях, то во дворе близь них, то в гаремном саду.
Однако всё имеет свою цикличность. И каждая победа так или иначе когда-нибудь сменяется поражением куда сокрушительным, чем предшествующая его победа. Так и мой маленький триумф обернулся для меня весьма болезненным падением.
Это случилось во время охоты, устроенной султаном для узкого круга приближённых: родственников из боковых ветвей османского рода, переживших трагедию тридцатилетней давности, султанш и отличившихся фавориток. Не было там лишь Шехзаде Орхана и Данары Айсулу Султан, что предпочли держаться своего уединения в Старом дворце.
То было подобно глотку свежего воздуха, и я, увлечённая скачками на Карасе, стрельбой из лука и куда более непринуждённым, чем во дворце, общением с Альтаном, не заметила беды, подкравшейся со спины.
Точно сказать, что произошло в тот момент, я не могу. Знаю лишь, что проблема была связана с подпругой Карасы и с тем, что что-то сильно напугало мою кобылу. Да так сильно, что она - не из пугливых - встала на дыбы.
Всё остальное для меня слилось в одно пятно и мешанину из смазанных красок да неразборчивых криков.
Лишь позже, находясь в лазарете под бдительным присмотром хекиме-кадын, я смогла восстановить в памяти, как седло соскользнуло с конской спины и я, сопровождаемая криком Дамира да острым взглядом Айзады, вместе с этим самым седлом упала на землю, чудом не попав под копыта.
Моё падение с Карасы было спланированным - в этом не было никаких сомнений. Как не было сомнений и в том, кто за этим самым падением стоял. Однако сколь болезненным и унизительным оно не было, желаемого эффекта оно не принесло.