- Баш-Хасеки? - Эсин Кютай Султан, сидевшая на возвышении, усмехнулась, глядя на свою давнюю соперницу сверху вниз. В это время последняя застыла с бесстрастным выражением лица у возвышения, где расположилась большая часть гостей хозяйки покоев. - ох, Анас Ага, какая она Баш-Хасеки, если на троне уже давно восседает другой султан и у него есть собственная Хасеки? Не лучше ли её теперь называть... хм... Дул-Хасеки?* Или вовсе не использовать никакие титулы кроме, так и быть, титула Султан?
Валиде-султан улыбнулась и с ожиданием взглянула на султанскую вдову, словно надеясь на какую-то реакцию с её стороны. Вслед за султаншей улыбнулись ещё несколько девушек, однако гостья словно не заметила этого оскорбления.
- теперь ты довольна, Эсин? - вместо этого поинтересовалась Данара Айсулу, не моргнув и глазом.
И хоть одета женщина была в простые одежды из грубых и выцветших тканей - совсем невзрачных, не в пример даже тем, что носили во дворце самые низшие рабы - стояла она перед всеми точно королева из сказок Шахерезады.
Для неё тот факт, что ей не предложили присесть на подушки и оставили стоять в самом центре покоев Валиде-султан должен был показаться оскорбительным, но она с гордо выпрямленной спиной и равнодушным лицом выглядела так, словно решила возвышаться над всеми остальными, пока те сидели в грязи.
- ты получила всё, о чём молила меня прежде: армию моего дайынынъ огълу*, верность целого Крыма, мою помощь с занятием трона. - султанша умолкла на мгновение, окинула всех присутствующих холодным взглядом темных глаз - И даже мою дочь.
- твою дочь? Айжан? - Валиде-султан рассмеялась. Откровенно, без стеснений и приличий. В повисшей тишине она надменно облокотилась на подлокотник дивана и тоном, словно делилась секретом, произнесла: - Моя дорогая Данара, ты, наверное, сошла с ума от горя? Айжан уже шесть лет, если не больше, как нет с нами, да упокоит Аллах её душу.
- разве?
Одно единственное слово разбило всё веселье Кютай, а взгляд Данары Айсулу на старающуюся быть как можно незаметнее Ичли, так и вовсе заставил султаншу посмотреть в сторону икбал в недоумении.
- ты об Ичли? - Эсин скривила губы, а девчушка едва заметно сжала кулаки в складках энтари. Если бы Айзада не знала её так хорошо, то и не заметила бы этого - как она может быть твоей Айжан? Только посмотри: волосы её чернее воронова крыла. Твоя же дочурка была белой вороной...
- сними яшмак. - Данара Султан перебила Валиде, не отрывая от султанской фаворитки взгляда пугающих тёмных глаз.
Все вокруг едва слышно ахнули от столь неуважительного поведения - от одного только факта, что гостья посмела перебить хозяйку - но двум женщинам, кажется, не было до того дела.
- О, бедняжка не может снять этот ужасный яшмак даже при женщинах - так сильно обезображено её лицо.
- снимай.
Султанская вдова была непреклонна, и Ичли не оставалось ничего другого, кроме как снять яшмак на глазах у всех. Тут уже ахнули те, кто уже давно служил во дворце. Некоторые даже вознесли молитву Аллаху.
Пинар, которая видела Ичли без яшмака множество раз и не знала, как выглядит дочь Данары Айсулу от первого брака, была удивлена реакцией окружающих. Она также удивилась тому, с каким вызовом икбал, перестав прятаться, посмотрела на эту властную женщину перед собой.
- Что?.. - только и смогла произнести Эсин Кютай.
Глядя на растерянность и даже шок Валиде-султан и Акгюль Кадиры Султан, а так же вспомнив и о стихах, гуляющих когда-то по гарему, и то, как отреагировал повелитель, стоило Ичли пострадать, Айзада внезапно осознала, что всё это правда:
Что Мерием Айжан, которой когда-то бредил Султан Альтан Дамир Хан, жива. Более того, ныне она была его фавориткой и носила его дитя у себя под сердцем.
Однако кое-что всё ещё не складывалось у девушки. Какой-то важный факт ускользал от её внимания, который мог бы всё расставить по своим местам. И наверняка разрушить чей-то мир.
- ты думала, что я не узнаю собственную дочь, Эсин? - холодно усмехнулась Данара Айсулу.
Теперь настала очередь старой Баш-Хасеки издеваться над Валиде-султан. Надо признать, делала она это весьма искусно.
- хорошо - прошипела сквозь зубы султанская мать, отойдя от первоначального шока, а после даже рассмеялась - очень хорошо! Большего позора для матери и не сыскать! Не придумать даже!