Немного успокоившись, она откинулась на спинку дивана, на котором сидела, и продолжила с иронией:
- свободная и незамужняя мусульманка в гареме! И к тому же она легла с мужчиной без заключения брака!
- так ты не знаешь - тихо обронила Данара Айсулу, но Айзаде её слова показались едва ли не криком - пике* сообщила о свадьбе Мерием Айжан с Альтан Дамиром и поздравила меня с ней ещё несколько месяцев назад: оказывается на церемонии никяха был крымский бей, который сообщил об этой радостной вести своему хану и всем его приближенным людям. Должна признать, я думала, что узнала обо всём последней и винила во всём свою уединённую жизнь. Никак не ожидала, что вам, в самом сердце дворца, об этом ничего не известно, и что слухи о свадьбе во время Навруза лишь повод объявить запоздалую новость.
Проследив за брошенным как бы невзначай взглядом султанской вдовы, Пинар наткнулась на уверенный взгляд Унгер-калфы и её весьма весомый кивок, подтверждающий все сказанные женщиной слова. Этот кивок вызвал в султанше целую бурю эмоций, после которой осталась одно лишь опустошение.
Султан показал ей её место, а девушка этого даже не поняла. Обманула саму себя глупыми надеждами...
- полагаю - под взглядом сотен глаз Данара Султан сняла с пальца кольцо - символ власти - с крупным изумрудом и протянула его в сторону дочери, где его почти сразу приняла Джайлан Калфа - мне следует передать Айжан титул Баш-Хасеки и взять так любезно подаренный Валиде-султан титул Дул-Хасеки.
Вот так.
Не успела Айзада достичь высот, как её одним махом спустили с вершины на ступеньку ниже. И вновь в этом была виновата Ичли. Хотя нет, постойте, то ведь была Мерием Айжан.
Всегда она.
И никто другой. Живой или мёртвый.
А ведь Гёзде Йилдиз Султан давно предупреждала Пинар об этом. Да только султанша не желала ни слушать. Ни верить.
Хотя следовало бы. Возможно тогда она не опозорилась бы так сильно. И не проиграла бы так сокрушительно - те, кто знали правду, наверняка хорошо посмеялись над попытками Айзады очернить репутацию Айжан и её брата - шехзаде Орхана.
* Dul - тур - вдова. (тут чисто моя выдумка за неимением того, как в действительности обращались к женщинам в ситуации с Данарой.)
*дайынынъ огълу (сын дяди по матери) - крым-татар - двоюродный брат.
* Пике - сестра мужа. (тут речь идёт о первом браке Данары)
Глава 35
1647
Меня душили каменные стены. Раздражали легкомысленные разговоры девушек в гареме и постоянное внимание служанок. Запреты лекарей положения моего не улучшали.
Кроме того, я постоянно находилась под контролем Валиде-султан, которая, возможно, прислушавшись к мнению своей дочери, решила, что я - единственное верное средство против Айзады. А та, несмотря на провал в интриге со сплетнями и поражение в борьбе за власть среди султанских жён и наложниц, вновь стала султанской любимицей и завладела полным вниманием Альтана, оставив мне лишь жалкие крохи.
А ещё: этот вечный холод, от которого не спасали даже самые тёплые меха из далёких заснеженных краёв, что спустя пару лет вновь меня одолел в стенах гарема.
После рождения Махпейкер я чувствовала, что не могу вдохнуть полной грудью. Я не могла наслаждаться жизнью и жить так, как хотела, после всех пережитых ужасов.
Права была Джайлан в те моменты, когда я не хотела её слушать и отрицала любые чувства какие могла испытывать к Дамиру, как и те, что он мог чувствовать по отношению ко мне. Права была в чём-то и покойная ныне Дижи Ханым.
И даже моё сердце, приведшее меня в ту ночь к султану.
Решение было самым выгодным из всех, что только могли существовать на этом свете. И в награду к нему шло всё, что только могла пожелать женщина в империи и, верно, за её приделами: власть, достаток, защита. Но что самое главное - неравнодушный к своей женщине человек.
Однако меня что-то беспокоило, и я не могла понять, что именно. Как бы я ни старалась найти ответ, он ускользал от меня, и в гареме от того мне становилось тошно.
Иногда мне приходилось буквально сбегать за стены дворца, чтобы покататься в закрытой арбе* или тайком посетить вакфы моей матери, большая часть которых перешла ко мне вместе с кольцом. Всё это было лишь попыткой развеяться и хоть как-то облегчить свою непонятно откуда взявшуюся ношу спутанных чувств.
Вот и в этот раз я поступила так же.
Мы успели объехать уже половину столицы и подъехать к окрестностям рынка, когда впереди послышался шум, где озлобленные выкрики то и дело сменялись настоящим рёвом толпы. Наша повозка, ведомая присмиревшим за эти несколько месяцев, что прошли с тех пор как миру объявили моё настоящее имя, Догу Агой, остановилась и наша лошадка - самая невзрачная из тех, что можно было только найти в султанских конюшнях - нервно переступила с ноги на ногу. Под нами скрипнул развод, арба качнулась: евнух спрыгнул с насиженного места и куда-то пошёл.