В какой-то момент мне надоело это занятие и я принялась осматриваться по сторонам. Наблюдать за тем как дворец окончательно просыпается. Как евнухи принимаются ухаживать за садом. Как вдали, у построек дворца, младшие джайрие в сопровождении калф идут на занятия, а несколько старших направляются помогать в султанский зверинец. Как слуги чистят засаженные кувшинками бассейны, в которых когда-то купались наложницы. И как дети султанской семьи идут на учёбу в Эндерун.
Чуть позже я заметила какое-то движение у входа в гарем, но из-за расстояния и того, что в это время закончил завтракать Орхан, я не смогла разглядеть, что там происходит. Я не стала переживать по этому поводу - да и не интересно мне это было - и без задней мысли забрала у одного евнуха лук, а у второго - колчан со стрелами.
Стрелять мы начали одновременно. И стрелы наши, рассекая воздух, попадали точно в цель: ни одна из них даже близко не оказалась с чертой среднего круга. Брат задал высокую планку, ниже которой опускаться не хотелось и я, подгоняемая азартом, стремилась её переплюнуть. Но только стремилась, потому как спустя треть колчана я отвлеклась.
Я должна была понимать, где нахожусь, и быть готовой к тому, что мне может не понравиться, но реальность подкралась незаметно, и осознание этого сильно ударило меня по голове. Рука моя дрогнула, и стрела угодила в край мишени, когда на краю моего зрения появилось движение, привлекшее моё внимание ещё за столом.
То была настоящая процессия, во главе которой по гравийной дорожке шёл султан, держа за руку свою любимицу. Он даже не взглянул в нашу с Беркантом сторону, но Айзада, казалось, специально искала нас среди деревьев. Она искала мой взгляд, чтобы потом гадко улыбнуться, прижаться к Альтану и что-то нежно прошептать, глядя ему в глаза с выражением искренней любви и преданности, коей она точно не испытывала.
Всё это длилось не дольше мгновения и вся процессия, заключающаяся в основном из слуг, сопровождающих своих господ на утренней прогулке, довольно быстро исчезла за цветущими кустами олеандра. Однако я ещё долго смотрела им вслед, размышляя как за считанные месяцы Пинар смогла вернуться на прежнюю вершину после ложной беременности и громких обвинений со стороны Валиде-султан в том, что девушка в открытую всем врала для привлечения внимания к своей персоне... Да и о многом другом, связанном с Хасеки.
- да-а-а - протянул в какой-то момент шехзаде рядом со мной, отвлекая от тяжелых мыслей - Абла, от тебя подобного результата я не ожидал. Думаю, мне следует рассказать об этом матушке, чтобы она навестила тебя и подтянула твои навыки стрельбы из лука.
А вот и повод для визита матери чтобы наконец мы поговорили.
Брат своего добился. Его не в чем даже обвинить.
- о, это было бы чудесно - отозвалась я больше для окружающих нас слуг, чем для самого Орхана, так и сияющего от своей затеи.
В этот момент мне даже вспомнился стих, записанный мною, кажется, десятилетия назад:
Пей все, что ты хочешь, в этом саду роз.
Все равно, что они говорят!
Наслаждайся своей жизнью на всю катушку.
Все равно, что они говорят!
О моя жестокая любовь!
Неужто для тебя мои слезы будто капли росы?
Все забавляет тебя, моя цветущая роза.
Все равно, что они говорят!
О ты, кто прекрасней всех,
я твоя любовница, я твоя покорная рабыня
И да будет так до Судного дня.
Все равно, что они говорят!
Моя соперница обольщает тебя:
мол, иди ко мне, приляг со мной!
Ты говоришь НЕТ? О! Это так много для тебя!
Все равно, они что говорят!
И вдруг мне стало даже немного смешно - горько и иронично одновременно. Неожиданно для себя я осознала, что возникший при виде султанской процессии и поведения Айзады мандраж, был не чем иным, как самая настоящая ревность. Та самая ревность, которую я столько раз презирала в других, считая себя выше подобных слабостей.
Вот так, в один миг, я опустилась до уровня обычной молоденькой рабыни-иностранки, которая, не зная ни местных порядков, ни обычаев, живёт в мире собственных иллюзий и грёз, тщетно пытаясь убедить себя в их реальности. Моя гордость, моё самообладание, всё то, что я считала своими главными достоинствами, рассыпалось как карточный домик при первом же серьёзном испытании.
А ведь ещё совсем недавно я считала себя умнее в этом плане, полагала, что мой жизненный опыт и мудрость помогут избежать подобных ловушек. Я смотрела свысока на тех, кто позволял эмоциям управлять разумом, кто терял достоинство из-за мимолетной страсти или минутной слабости. И вот теперь я сама оказалась в той же ловушке, из которой когда-то поучала других находить выход.