°*****°
Слова Джайлан заставили меня задуматься. Вспомнить недавний разговор с матерью и гаремные шепотки о моих отношениях с Альтаном. Я не понимала в чём дело, как бы ни старалась. Не видела ничего особенного в поведении шехзаде в те редкие моменты когда мы общались. Мне казалось, что со мной он ведёт себя так же, как и со своей сестрой-близняшкой.
Меня словно из колеи выбило.
То, что происходило вокруг, едва ли удостаивалось внимания. Урок Эды Ханым прошел как в тумане, и я даже не запомнила, что именно по просьбе сыграла на уде для танца Махфируз Сафие. Не отложилось и то, как смотрели на меня все остальные в классной зале после моего с младшей султаншей выступления.
Я бы так и до своей комнаты дошла, возможно провела в таком состоянии весь вечер и спокойно уснула бы в положенное время впервые за долгое время, но в какой-то момент, чуть в отдалении от учебных комнат, меня сильно дёрнули за локоть. Развернули к себе лицом.
Ещё мутноватым взором я посмотрела на Акгюль Кадиру, чьё лицо было красным от гнева и почти сливалось с растрепавшимися огненно-рыжими локонами. Феска её лежала на каменном полу в нескольких шагах от нас, но султанша едва ли обратила внимание на свою непокрытую голову. Карамельные глаза были широко распахнуты и слезились, а пухлые губы скривились в отвращении.
- это была ты! - визгливо заявила девочка, до боли впиваясь мне в руку - как ты вообще осмелилась на подобное?!
В непонимании я оглянулась. Рядом стояли Гёзде Йилдиз и Махидевран, чьи лица не предвещали ничего хорошего. Махфируз и Гюльджан успели пройти чуть вперёд и теперь с недоумением обернулись. Джайлан, как и остальные служанки, в нерешительности замерли у стены.
Кадира с силой тряхнула меня, и мне волей-неволей пришлось вновь посмотреть на неё.
- как я раньше только не догадалась. - она зло улыбнулась - Айжан... Айзиба... ты хорошо посмеялась над нами, испортив счастье моей сестры на её же свадьбе.
- я лишь сыграла на уде по просьбе Шахерезады - а ведь тогда, два года назад, именно этой реакции я опасалась больше всего. Тогда нам удалось всех обмануть, но из-за своей глупости и неосторожности я всё испортила. Вот о чём говорила мать летом. - и ничего я не испортила. Все были довольны, свадьба прошла без происшествий, и Гульфия счастливо живет в Египте вместе с заботливым мужем.
- ты не можешь знать! - крикнула мне прямо в лицо Акгюль, и на крик этот стали стекаться зеваки со всех сторон - она не пишет даже мне, хотя обещала! О ней все забыли! Никто не знает что с ней и всё это твоя вина!
Не успели последние слова повиснуть в воздухе, как султанша накинулась на меня с кулаками. Я не умела молча сносить обиды и силой ответила на силу. Мы вместе повалились на пол недалеко от стены исписанной текстами о достойном воспитании и благопристойном поведении. Сплелись в непонятный клубок из одежд, рук и ног, где каждая норовила ударить побольнее, укусить посильнее и расцарапать лицо противницы до крови. При этом Кадира умудрялась повторять одно и тоже то громко и визгливо, то тихо и утробно.
Это ты виновата. Ты виновата. Виновата. Виновата!
- Госпожа! - звала Джайлан отчаянно, а я не могла определить где она стоит.
Всё смешалось. Невозможно было определить, где верх, а где низ. Кто нас зовёт и призывает прекратить драку. Вокруг стоял гул, голосов было много, но никто не спешил нас разнять. Все боялись попасть под горячую руку. Кажется, у меня болела каждая косточка, а султанша едва не задыхалась от крови, текущей из носа.
- Шехзаде! Султанзаде!
Сквозь собственный рык и яростный визг Акгюль, я услышала тяжелый и быстрый стук сапог. Хор нежных женских голосов разбавился мальчишескими криками и почти мужскими басами.
- шехзаде, помогите!
Мгновение, и нас растащили в разные стороны. Кадиру схватили за руки Эмин и Батур, а меня обнял Орхан, больно сжав побитые бока. Он уткнулся лбом точно в то место, куда угодила пятка соперницы в башмачке с деревянным каблучком, отчего по груди прошлась волна боли, и я резко положила руки ему на плечи. Тан, посчитавшая это попыткой оттолкнуть брата и вновь броситься в драку, тут же прильнула к моей спине и схватилась за исцарапанные и искусанные предплечья, вызвав тем очередную волну боли.
Выбившиеся из косы пряди лезли в глаза и закрывали большую часть обзора, но при этом нисколько не мешали мне смотреть на султаншу. Та и не думала успокаиваться, кричала и брыкалась в руках мальчишек. Пару раз она даже пнула шехзаде и султанзаде, что и так с явным трудом удерживали её на месте.