Взгляд султана мгновенно стал холодным и пронзительным, словно два осколка льда, которые не отрываясь смотрели на меня, не позволяя прочесть их выражение.
- что такое? - только и произнёс он будничным тоном, точно из вежливости спрашивал о погоде, стоя посреди улицы в дождливый день.
- что такое? - повторила я, удивленно вскинув брови. На мгновение мне показалось, что я сама всё придумала и в стихотворении не было никакого тайного смысла.
Просто стихотворение о лунном создании.
Но это лишь на мгновение. Взгляд Дамира говорил сам за себя: в нём не было ни недоумения, ни непонимания. Лишь кристальная ясность сознания, знающего, что он сейчас прочитал.
И после этого он ещё спрашивает что не так?
- ты читаешь стихи не о той луне, вот что такое! - я разозлилась ещё больше, и, вероятнее всего, виной тому уже были далеко не стихотворные строки.
- а ты никак ревнуешь? - в ответ молодой человек приподнял бровь - от кого-кого, а от тебя подобного я никак не ожидал. Ты ведь единственная, кто, зная о всех без исключения сложностях жизни во дворце, добровольно согласилась на такой уклад жизни. И для чего же? Для того, что бы тут же начать нарушать все его основы? Я мог закрыть глаза на то, что будучи свободной госпожой ты решила сделаться служанкой; мог оставить без внимания твоё нежелание называться собственным именем и принимать соответствующий титул; мог принять твою фамильярность, но всему есть свои приделы, Мерием. И они заканчиваются в тот самый миг, когда ты без моего ведома и позволения покидаешь стены дворца, встречаешься там с посторонними мужчинами, лично привозишь от туда себе служанок, а после ещё и показываешь мне столь открытую ревность.
Слова Альтана возмутили и ранили меня столь сильно, что я вскочила на ноги в нежелании сидеть подле него, и на мгновение лишилась дара речи. Я просто не могла поверить, что на меня обрушатся подобные обвинения. И от кого?
- посторонними мужчинами? С каких пор пасынок и брат стали в нашем понятии посторонними, а старые евнухи - мужчинами? - выпалила я, но тут же отмахнулась - Ох нет, прошу прощения, повелитель не должен забивать подобным голову, ведь у него так много других забот. Так много, что он и упомнить не может о каких-то незначительных прошениях своей бесполезной жены, неспособной подарить ему наследника.
Я попыталась защититься, но вышло всё очень ядовито. Было видно, что слова мои, в отличие от его, не возымели никакого эффекта, кроме того, что султан ещё больше разозлился. Его глаза сверкнули гневом, а желваки заиграли на скулах.
Мы много ещё чего наговорили в пылу ссоры друг другу за этот вечер. Высказали всё, что накопилось за прошедшее с тех пор, как я оказалась заперта в покоях гёзде, время. И обидного, и осуждающего. Каждое слово, словно острый клинок, рассекало воздух между нами, оставляя невидимые, но болезненные раны. Наша беседа превратилась в обмен ядовитыми репликами, где каждый удар был рассчитан на то, чтобы причинить как можно больше боли.
Дамир говорил с надрывом в голосе, его слова сочились презрением. Я отвечала ему тем же, не щадя ни его самолюбие, ни достоинство. В тот момент мы оба забыли о приличиях и о том, кем были и кем являемся теперь.
Когда я выбежала из султанских покоев, едва сдерживая бурю противоречивых чувств, то нос к носу столкнулась с переполошившимися евнухами. Взволнованный Капы-агасы и явно удивлённый Хранитель Покоев застыли чуть в стороне от них и входа. Последний тут же скользнул мне за спину, в комнаты, откуда доносился приглушённый грохот падающих предметов. В это же время Аяз Ага открыл рот, намереваясь что-то спросить, а беяз-ага, приведший меня сюда по приказу султана, сделал шаг вперёд и отделился от стайки остальных евнухов, явно намереваясь проводить меня обратно в гарем.
Я их всех проигнорировала, стрелою, после секундного промедления, пролетев мимо собравшихся на громкие крики слуг. Глаза щипало от подступающих слёз, а щёки и шея горели нестерпимым жаром гнева. Мне было невыносимо ощущать на себе чужие взгляды в этот момент.
Ещё хуже было сознавать, что кто-то может заговорить со мной.
Я боялась, что если это случится, то просто рассыплюсь на тысячу осколков.
И окончательно пойму, что совершила непоправимую ошибку. Что стоило прислушаться к давним словам матери. И никогда не позволять себе сблизиться с Альтан Дамиром, чтобы не испытать это мучительное разочарование от того, как сильно могут измениться люди, которых ты когда-то знал.