В такое время мне особенно не хотелось выходить из своих покоев и куда-либо идти. К тому же на диване у окна меня ждал сборник заграничной прозы, привезённый несколько лет назад Исхан Юсуфом и переданный Беркант Орханом мне на днях. Страницы книги ещё хранили тепло его рук, а между ними до сих пор прятался засушенный цветок гвоздики* – маленький знак внимания, который я обнаружила, когда впервые открыла том.
Но самое главное: я не добилась ещё своей цели и не намеревалась отступать по первой же прихоти человека. Будь он трижды султаном. В конце концов, я пришла во дворец не для того, чтобы прятаться за дверями своих комнат, дрожа от страха при каждом его вызове.
- мне очень жаль, Аяз Ага, но, боюсь, тебе придется сообщить Повелителю, что я приболела и не смогу прийти на его зов. Также прошу, передай мои извинения.
Неожиданно на лице евнуха, который старался изо всех сил держать себя бесстрастно и отстраненно, промелькнул страх. Но не за свою шкуру: в его широко распахнутых глазах я увидела собственное отражение.
И хотя я должна была испугаться последствий, от своего решения отступать не собиралась. Расправила плечи и гордо подняла голову, глядя ему прямо в глаза.
Ага, увидев мою решимость, склонил голову в знак уважения и бесшумно растворился в темноте коридора. Как только служанки закрыли двери за ним, я подошла к окну и посмотрела на небо, где молнии продолжали свою безумную пляску. В этот момент я остро почувствовала, что судьба моя висит на волоске, и каждый шаг может стать решающим.
Должна признать, буря за окном заворожила меня, и я не смогла оторваться от созерцания стихии, пока за дверьми не поднялась суматоха. Оттуда, в промежуток между очередными раскатами грома, приглушённо доносилось разномастное многоголосие и торопливые шаги. Хлопали двери.
- дорогу!.. - внезапно громко объявил какой-то евнух зычным голосом, но его кто-то оборвал на полуслове.
И всего мгновение спустя двери в мои покои, напугав служанок, с грохотом распахнулись, впустив в комнату порывистый ветер и отблески молний. На пороге стоял сам Дамир, его фигура отбрасывала зловещие тени в мерцающем свете. Его глаза горели недобрым огнём, а в воздухе витало напряжение, словно перед грозой.
- Альтан? - удивилась я одновременно и наигранно и вполне себе искренне, но отойти от окна не решилась - что привело тебя в столь позднее время и в столь ужасную погоду?
- ты думаешь, что можешь игнорировать мой зов? - его голос эхом разнёсся по комнате, заставляя свечи на столе затрепетать.
Его присутствие наполнило комнату тяжёлой аурой власти и угрозы. Влажные от дождя волосы прилипли ко лбу, а капли воды на одежде мерцали в свете свечей, словно капли крови. Он сделал шаг вперёд, и тени за его спиной словно ожили, следуя за ним.
- мой повелитель, я действительно плохо себя чувствую сегодня. Думаю, вам лучше было бы позвать другую...
- о, ты всегда знала, как играть со мной, - прервав меня, процедил Альтан, и его взгляд, казалось, пронзал меня насквозь. - но сегодня игра окончена.
Служанки попятились к стене, их испуганные взгляды заметались между нами. Ветер за окном усилился, и одна из свечей на столе погасла, погружая часть комнаты в ещё больший полумрак.
- я не вполне понимаю, о какой игре вы говорите, - почти невинно произнесла я, жестом отдав служанкам немой приказ покинуть покои и затворить за собой двери, что они незамедлительно выполнили, не решаясь взглянуть на султана.
Тот же никак не воспрепятствовал им в этом, всецело сосредоточив внимание на мне.
- у меня и в мыслях не было ничего подобного, ведь играть с людьми - это ведь ваше любимое занятие. Захотели - и соблазнили, захотели - и провели церемонию никяха. А после, когда насытились, позабыли, как что-то ненужное, и вернулись к чему-то более привычному.
Я умолкла на мгновение и выжидательно посмотрела на Дамира, вдруг что скажет. Однако он стоял с непроницаемым лицом и только на щеках его ходили желваки. И было непонятно то ли ему нечего было на это сказать, то ли он не видел смысла тратить силы на оправдания и переубеждения.
Это меня только распылило, заставив продолжить нашу уже ставшей давней ссору, хотя изначально намеревалась сказать совершенно иные слова:
- а ведь сколько было громких слов! Сколько любовных стихов! И широких жестов! Вы ведь даже снизошли до того, чтобы избить раба своего! Но на деле-то что? Вам милее наложница, у которой на устах одна лишь ложь и которая столько раз пыталась отнять у меня жизнь! А ведь у вас передо мной долг жизни, или уже забыли, что именно я спасла вас в ту роковую зиму?