Разговор сошел на нет и всю оставшуюся дорогу до шатров мы с одалык шли молча. Шатры эти были установлены евнухами для султанш и их приближённых, но в их длинных тенях прятались все кому не лень, сдвигаясь за тенью по мере продвижения солнца по небосклону.
В основном то были фаворитки, желающие привлечь внимание если не султана, то султанской жены или, на крайней случай, султанских сестер или дочерей. Они, в отличие от остальных наложниц, тихо играли на музыкальных инструментах, рисовали или что-то читали, философствуя с другими над прочитанным.
В одном из таких мест, у самого яркого и богатого шатра, нашлась даже Шахерезада.
Обычно гаремные сказительницы рассказывали свои истории во Дворе Фавориток по вечерам, в строго определённое время, что бы султанши, решившие послушать сказку, или служанки, только закончившие свою работу, не пропустили ни слова. Шахерезады лишь изредка - по особым праздникам - могли поведать свою историю в каком-нибудь другом месте, во всё остальное время наотрез отказывая всем, кто просил рассказать пораньше, по секрету, хотя бы небольшую часть сказки. И ни какое слово Баш-Хасеки или Валиде-Султан не могло на них повлиять. Только сам падишах мог попросить что-нибудь ему рассказать на ночь. Прямо как в сборнике "тысяча и одна ночь".
Этих негласных правил придерживалась Эдадиль Ханым, чего нельзя сказать о её преемнице. Кажется, Айсун Ханым за три года надоело почётное звание сказительницы гарема и те жалкие крохи поощрений, что ей бросали будто кости за её скучные истории, и она решила испытать удачу - вдруг кто из господ наконец заметит её и одарит если не золотом, то исполнением заветного желания.
Когда мы с Джайлан подошли, Шахерезада как раз начала свой рассказ о юной госпоже, что очутилась в чужих землях, в дали от дома. История с самого начала показалась мне смутно-знакомой, но я никак не могла понять откуда она мне известна, пока речь не зашла о дите шайтана, которого юная госпожа бросилась спасать голыми руками. Тут-то меня и поразило молнией осознание - жутковатое, неприятное.
Кто-то подговорил Айсун рассказать поучительную сказку, до ужаса похожую на трагичную историю Данары Айсулу Султан, прямо в тени шатра главной султанской жены. Ничего не подозревая, глупая сказительница согласилась на авантюру, и теперь, закончив свой рассказ, с предвкушением смотрела на Баш-Хасеки, вышедшую из своего шатра. Она ждала вознаграждения за свои старания, но Данара была мрачнее грозовых туч.
- слуги! - разгневано рявкнула главная султанская жена.
Я сорвалась с места, краем глаза заметив как встала у своего небольшого шатра Мелек Султан со скрещенными руками на груди и кривой улыбкой на устах. Побежала к матери с намерением остановить её, пока не стало слишком поздно...
- матушка! - воскликнула я, но голос мой потонул в приказе Данары.
- отрежьте Шахерезаде язык и бросьте гнить в самой темной темнице.
Глаза Айсун Ханым округлились, налились слезами, а рот приоткрылся и нижняя губа задрожала.
- госпожа? - дрожащим голосом растерянно произнесла она до того, как двое евнухов успели схватить её за руки.
Остальные слуги и наложницы замерли, пораженные внезапной вспышкой всегда спокойной Баш-Хасеки.
- матушка! - во второй раз воскликнула я, подбежав к матери и схватив её за рукав гёмлека - матушка, это...
Айсулу прищурила свои тёмные глаза и недобро посмотрела на меня. Мои пальцы соскользнули с тонкой ткани, но я не отпустила мать - упрямо сжала её ладонь в своих. Едва не вздрогнула от вида тонких и ровных шрамов на всю ширь ладони, но не отступила.
Я никогда не спрашивала об этих шрамах, порой даже не замечала их, в детстве считая их такой же особенностью, что и мои белые волосы с кожей. И тот факт, что они появились из-за меня, сильно ранил. Будто в сердце тот самый кинжал воткнули...
- вы слышали меня? - обратилась главная султанская жена к слугам - отрежьте этой крысе язык и бросьте в темницу! Живо!
- госпожа - захныкала Айсун и мне вдруг вспомнилась служанка, которую Эсин Султан приняла за шпионку и соблазнительницу.
Ситуации были похожи: обе девушки попали под горячую руку, обеих подставили с целью посеять сомнения и подозрения между султанскими женами. Всё для того, чтобы разжечь раздор в гареме, чтобы Хасеки перегрызли друг другу глотки. И не важно сколько невинных пострадает.
И как только никто не заметил этого раньше? Должна признать, это просто гениальное решение, где ты стоишь в сторонке пока остальные в твоём окружении кататься по наклонной в бездонную яму.
- я не понимаю! - продолжала сказительница - госпожа, я ни в чём не виновата! За что вы так со мной?