Гарем был поставлен на уши известием о появлении новой и весьма необычной хасеки вскоре после известия о гибели любимицы повелителя, которой прочили этот самый титул. Но простые наложницы боялись даже показаться повелителю на глаза, а фаворитки Мансура, Эмин и Жасмин были не в том положении, чтобы как-то перечить султану. Сёстры Асем и Мелек были настолько ошеломлены, что забыли как разговаривать и просто стояли глупо округлив глаза.
В такой ситуации за проблему могла взяться Нулефер и попробовать - на правах главы гарема - дать отказ на вход девушки в гарем, аргументируя всё это угрозой гнева Всевышнего и разлада давно сформировавшихся в гареме устоев. Но вот незадача, султанша не могла и головы поднять под потоком порицания и гнева Мурат Хана, узнавшего о смерти своей любимицы-кадын. Только искоса поглядывала на красавицу-спутницу падишаха. Темные волосы были собраны под феской, лицо спряталось под вуалью и за пышным мехом черной лисицы, а грубая ткань ферадже скрадывала её фигуру, но даже она не могла скрыть выпирающий живот. Со стороны посмотришь: обычная и ничем не примечательная женщина. Таких много и в гареме и за его пределами, но...
Эта бархатная оливковая кожа с небольшим желтоватым оттенком как у немногочисленных торговцев с Востока - Чосона, Юань и Мин - и эти выразительные, чуть раскосые карие глаза в обрамлении густых ресниц... В них плескалось упрямство и своенравие с каким-то благородством, казалось, что она и сама не очень-то рада здесь находиться. Не рада она была покинуть свои родные земли.
Впрочем, как и многие другие девушки во дворце.
- как такое понимать?! - негодовал султан и под его суровым тоном склонялись даже растения, заботливо высаженные несколькими кидемли-калфами в расписанные устами горшки и оберегаемые всеми силами джайрие и одалык в главном помещении гарема. - что за беспорядок у тебя, Нулефер? Это так ты ведёшь дела и следишь за порядком во вверенных тебе владениях? Где были евнухи, где калфы? Как вы вообще допустили чтобы мою женщину задушили в её собственной кровати? Я уже не говорю о Кадире. Султанша, моя кровь, покушение на неё - покушение на меня!
Мурат на мгновение утих и выжидающе уставился на Шебнем. Ждал, что она ему скажет в оправдание. Вот только девушке нечего было сказать. Она совершенно не знала куда той ночью делись все дежурившие в ночь слуги и ни Айна Ханым (молодая хазнедар), ни Анас Ага (изворотливый кызляр-агасы), ни Фидан Калфа (безжалостная унгер-калфа) не могли ей помочь, так как сами не ведали о тех событиях.
- тебе было доверено самое ценное, Нулефер, - если от гневного тона все вокруг стояли потупив взгляды и всем своим видом признавая вину, то от внезапного спокойствия после бури негодования все вздрогнули и с опаской взглянули на повелителя и мать его первенца.
У Шебнем запершило в горле. Плохо дело, очень...
- и ты не смогла как подобает сохранить его - продолжал говорить Мурат не замечая, как его слова действуют на окружающих - а посему тебе, Нулефер, стоит сосредоточить всё своё внимание на воспитание сына. Асем, вверяю дела гарема тебе, возвращайся со своими детьми домой, во дворец.
- как прикажете, брат-повелитель - султанша кивнула с элегантностью, присущей принцессам, о которых Нулефер рассказывали в детстве, ещё дома, далеко-далеко от сюда.
Впрочем, Асем Султан и являлась принцессой. Принцессой Османской империи. И лучилась так же, как самый дорогой бриллиант на солнце. Сестра султана гордилась, что брат выбрал именно её на роль, которую должна исполнять Валиде-султан, и разрешил ей вместе с детьми сбежать от не очень-то любимого мужа обратно во дворец.
Шебнем же вся ссутулилась. Власть - это, конечно, меньшее, чем она расплатилась за столь серьезную ошибку, но... Это лишь вершина айсберга, ведь ей теперь, уравненной со всеми, ещё предстояло выиграть в игре на выживание и посадить сына на престол. Она больше не могла решать судьбы наложниц и, к тому же, Асем Султан недолюбливала Нулефер с самой первой встречи, случившейся случайно чуть больше трёх лет назад.
Когда девушка подняла голову, султан уже ушёл, Асем раздавала указания по размещению Данары Хатун, не скрывая, что всё это ей не по душе. Мелек смотрела на Шебнем испытующе, в то время как Жасмин и Эсин с сочувствием, а Мансура с откровенной насмешкой, отчего султанше стало тошно. Каждая из этих трёх гёзде могла сместить её и Илькина, родив ещё одного шехзаде - настоящего, а не пичь, коем наградил Нулефер шехзаде Ахмад. Не исключено, что это сделает и будущая хасеки...