- Казан, ты врёшь как дышишь или плохо моешь уши по утрам - в тон парню фыркнул молодой человек и плюхнулся на скамью. Там, где он сел, не было подушек, и сам камень не успел нагреться, но, кажется, Исхана это мало заботило - я не говорил ничего подобного. В твои восторженные вопли об Айзин Ханым я и слова вставить не смог.
Я шумно вздохнула, оскорблённая не сколько принижением моего статуса, сколько исковерканным именем. До такого никто ещё додуматься не мог. Хотя... Тут без всяких сомнений: из Исхана и Йилдиз вышла бы замечательная пара. Почему он ей только отказал?
- я Мерием Айжан Хатун - хлестко заявила я, наставляя палец на Юсуфа - и я...
Но он не воспринял меня всерьёз.
- будешь угрожать мне иглой так же, как угрожала отцу кинжалом? - вновь рассмеялся молодой человек, но в этот раз как-то по-другому, неприятно даже - без моего отца ты никто, Мерием Айжан, так что не строй из себя госпожу передо мной.
Мы с Божкуртом застыли: он в недоумении уставившись на брата, а я с растерянностью заморгав - откуда Исхан узнал о том, что произошло ещё в прошлом году за закрытыми дверьми? Онур Паша явно не из тех, кто будет рассказывать неудобные для себя истории. Так что нет, этот гордец не мог рассказать об моих угрозах старшему сыну.
- брат.. - начал было юноша, но я махнула рукой, прося не вмешиваться. Я хотела сама отбиться от нападок Юсуфа, которые он явно устроил проверки ради.
К несчастью терпения у меня, после вышивки, осталось не то что много - крайне мало.
- без твоего отца я - дочь Баш-Хасеки и племянница крымского Хана Санджара, так что я могу и буду вести себя как госпожа благородного происхождения. И с чего ты, вообще, решил, что я угрожала своему мужу?
- мой отец - непростой человек и было много случаев, когда он вредил домочадцам, так что мне, после смерти матери Казана, пришлось приставить к нему тайных наблюдателей, готовых защитить прислугу, нянь и родню от всплесков его гнева - просто пожал плечами молодой человек.
Я же почувствовала, как щёки мои вспыхнули от гнева и стыда. Сложись всё по-иному и кто-то кроме мужа увидел бы меня обнаженной... И вообще, тот факт, что за мной наблюдают, нервировал, даже со знанием, что следят когда я рядом с Онуром Пашой.
- что же касается тебя, матушка, - продолжил Исхан, явно наслаждаясь моей реакцией - ты не дочь Султана, а мать твоя хоть и носит громкий титул, на деле власти имеет мало в сравнении с той же Хасеки Эсин Кютай Султан. О крымском хане я, пожалуй, и говорить не стану. Он слишком далёк от нас.
С моего языка чуть не слетел жгучий вопрос о его собственном выборе и статусе, но вместо этого не сдержалась и просто выплеснула эмоции:
- чего ты добиваешься? Если пришёл поунижать меня, то тебе стоит уйти, иначе я начну кричать. А там, на крики уже сбегутся все подряд, включая Халиму Ханым, которая больше не подпустит тебя ко мне, как бы ни старалась твоя дорогая Ширин Ханым.
Губы Юсуфа растянулись в довольной улыбке. Словно, именно такой реакции он желал от меня получить. Словно, отреагируй я по-другому: покорно, не сказав и слова против, или вовсе расплакавшись - разочаровался бы во мне.
- хорошо-хорошо - поднял руки в примирительном жесте молодой человек - тогда скажи, правда ли, что ты смогла обогнать нашего Казана?
Божкурт фыркнул, словно слова брата и намек, что он мог соврать или преувеличить некоторые факты в рассказе, оскорбили его до глубины души. Он сел на подушку Ширин, демонстративно скрестил руки на груди и глянул на меня с кривой улыбкой. Раз я попросила его не вмешиваться, то он, как прилежный сын, не станет даже рот раскрывать. А ещё он предвкушал, реакцию брата на моё мнение, которое я озвучила ему ещё тогда, в конюшне, по завершению нашей гонки.
- ваши кони и в подмётки не годятся моей Карасе - бросила я, подыгрывая Казану.
Младший бей рассказал мне, как только мы вышли из конюшен и он смог совладать со смехом, что всех коней и кобыл Исхан лично собирал - тщательно выискивал самых лучших. И всякий раз принимал всё близко к сердцу, слоило кому-то неаккуратно выразиться о его питомцах. Ещё Божкурт рассказывал, что когда Юсуф появлялся дома, конюхам позволено было лишь кормить своих подопечных и убирать их стойла - всем остальным занимался старший из сыновей паши.
При моих словах челюсть молодого человека разинулась, а сам он принял оскорбленный вид. Но ответить мне что-либо не успел - я не сдержалась, широко улыбнулась и добавила соли на рану:
- ваши кони совсем обленились, и не знают каково это, скакать во весь опор по полям.