- невелико достижение, перерасти невысокого человека - хмыкнула я, отстраняясь и заглядывая брату за спину.
Там, стоя рядом с Рюзгяшем, на меня смотрела моя красавица-Караса. Смотрела и нетерпеливо переступала с ноги на ногу, совсем по-собачьи размахивая хвостом при этом. Она скучала по мне не меньше, чем я по ней.
- когда ты уехала, она свела с ума всех конюхов. - Беркант усмехнулся - Матушка думала, что Караса со временем свыкнется, забудет, но, как видишь, она слишком упряма для этого.
Я как во сне подошла к своей любимице. Запустила пальцы в её шелковистую гриву, а Караса потянула ко мне голову, намекая где именно её нужно погладить.
- ты даже не представляешь сколько я мечтала, чтобы она оказалась здесь - говорила я глядя на юношу, но в конце скосила взгляд на вход в конюшни, где за высокими деревянными створками могли прятаться мальчишки-конюхи, возносящие Юсуфа в статус своего героя и покровителя.
Следующую фразу пришлось прошептать:
- здешние кони не дотягиваю до нужного уровня.
- в таком случае, не хочешь прокатиться на Карасе сейчас?
Я с сожалением окинула взглядом шаровары и энтари, расшитые жёсткими нитями и бисером, а после на вороную кобылку без седла. Караса была чувствительной, и если бы я сейчас запрыгнула в одежде с обильной вышивкой, ей бы было крайне некомфортно. Можно было, конечно, взять седло, но это заняло бы много времени и вызвало бы вопросы у конюхов.
- быть может в другой раз.
Орхан скис на мгновение, но уже в следующее собрался и самодовольно улыбнулся:
- я почему-то с самого начала знал, что у тебя не найдётся подходящей одежды для скачек, так что подготовил кое-что ещё.
Он подхватил меня под руку и едва ли не потащил за собой в сад. Я едва успела задуматься с каких пор он стал таким сильным и быстрым. Казалось, пара шагов и мы уже у мраморной беседки. Вид этой беседки и всюду цветущих роз, чей аромат опьянял, должен был круглый год восхищать даже самых искушённых господ, но я застыла в проходе по другой причине.
В центре появился большой стол, и на него выставили серебряную посуду со всевозможными сладостями, большую часть которых я встречала только в султанском дворце. Джезерье соседствовало с пиалами пишмание; халва с разными видами орехов красиво лежала на вытянутой тарелочке вокруг шекерпаре, выложенного в виде пятилепестного цветка; лежащий горочкой кадаиф истекал мёдом, в то время как рядом с ним кабак татлысы выглядел бедно без жирных сливок, но при этом не менее вкусно... Была там и локма щедро присыпанная корицей, но самое поразительное, конечно, разнообразие рахат-лукума. В глубоких блюдцах высились разноцветные пригоршни ореховых, фруктовых, медовых и даже с добавлением розовых лепестков сладких кубиков и рулетиков.
Порции были небольшими, но от такого обилия видов разбегались глаза. Не в силах что-либо сказать, я подобно рыбе на суше открыла и закрыла рот пару раз, прежде чем вновь обрела голос.
- ты, что, обворовал дворцовые кухни?
Шехзаде недовольно поджал губы и с совсем детской обидой посмотрел на меня:
- почему сразу обворовал? Я, на минутку, султанский сын и мне достаточно построить глазки кухонным служанкам и сделать им пару комплиментов. Во дворце, к тому же, праздник, и таких угощений полно.
Я не стала уточнять какой праздник сейчас проводили во дворце. Не хотела знать. Не хотела вообще что-либо говорить о бывшем доме, но вопрос слетел самой собой, непринуждённо, вместо привычной усмешки.
- как там дела? - я присела на каменную скамейку не заботясь о том, что на ней нет подушки или простого покрывала, и взяла первое попавшееся под руку угощение - шекерпаре с кусочками ягод - как вы с матушкой поживаете?
Прежде чем ответить Беркант настороженно осмотрелся по сторонам. Его поведение заставило меня затаить дыхание, а сердце моё пропустить удар. Если даже всегда беззаботный брат не хотел быть услышанным чужими ушами - дело плохо.
- отец болеет в последнее время - шепотом поделился юноша, наклонившись ко мне. В руках у него появился небольшой свёрток - Мелек Султан мечется между Султаном и Илькином, Альтана пытались отравить несколько раз отчего Эсин Султан терроризирует весь гарем и обвиняет во всех бедах матушку, а Батура и вовсе убили, хотя всё подстроили как несчастный случай. Жасмин Султан от горя повесилась на следующий день.
Брат поджал губы и на мгновение повисла тишина. Но лишь на мгновение. В ушах у меня зазвенело, а грудь сдавило в невидимых тисках. Хоть мы с Умут Жасмин и расстались на неприятной ноте, но в глубине души мне было её жаль. Об Дамире я и вовсе не хотела думать, но от вести, что его несколько раз пытались убить, моя обида показалась ничтожной и смехотворной. Кусочек откушенного шекерпаре застрял в горле, а меня саму качнуло и я до белых костяшек схватилась за угол стола.