Больше он ничего не сказал, и слушать ничего не стал. Сам уже потянул меня прочь от прилавка с фруктами. Я растерялась на мгновение, наступила на подол собственного ферадже и едва не растянулась на камнях. К счастью, Божкурт удержал меня на месте. И усмехнулся моей реакции слишком открыто. В груди заклокотало раздражение, но, приглядевшись, я поняла, что усмешка у него не снисходительная как у Альтана и не таинственная как у Юсуфа, а добродушная, понимающая.
- скажи, ты ведь специально злил его, чтобы привлечь побольше внимания?
- конечно - юноша довольно оскалился, проворно лавируя среди людей и прилавков, где торговцы так и намеревались пихнуть свой товар под самый нос - опозорить человека на глазах у многих куда эффективнее, чем угрожать ему где-нибудь в укромном месте. Всё дело в чести продавца и мнению покупателя. Мало кто из тех, кто слышал наш разговор, захочет покупать у Яшара что-либо в будущем. К этому добавим многочисленных знакомых и родственников, которым они расскажут о случившемся. К следующему утру все будут обходить его стороной.
- и поэтому же ты таскал меня по всему Капалы-чарши, позоря на этих бессмысленных торгах?
- бессмысленных? - ахнул Казан, совсем по-ребячески приложив руку к сердцу - Айжан, ты ранишь мне сердце! Сама суть рынка в том, чтобы торговаться! Это как смысл жизни: не хочешь быть обманутым - стой на своём и тебе откроется истина. Разве тебя подобному не учили?
- меня учили как бы не подавиться ядом. - вознесла я глаза к потолку из множества натянутых полотен, развивающихся на ветру, а юноша рассмеялся моей попытке уместить всё в одном предложении.
- в таком случае тебе стоит знать, что торговцы намерено завышают цены и устраивают целые представления чтобы купили именно у них.
- о, неужели? - я выгнула бровь дугой, но Божкурт лишь хитро улыбнулся подобно рыжему лису, хотя не исключено, что и оскалился сродни степному волку.
Сквозь толпу он провел меня к возвышению, откуда продавали отборных и самых лучших рабов. На меня тут же нахлынули воспоминания четырёхлетней давности: как мы с Альтаном пробирались через толпу охочую до всего красивого, как выбирали подарок для Махидевран и как сама Махидевран спустя пару часов умерла.
Дыхание на мгновение сбилось, сердце болезненно сжалось. Почему-то эти воспоминания оказались болезненными и остались в памяти яркими пятнами. Мне не хотелось находиться рядом с этим возвышением, от чего я неожиданно разозлилась на свою слабину и отдёрнула руку, которую успела поднять к шее. Глупо всё это. Глупо цепляться за прошлое и бояться его тени там, где его нет. Это не то место, которое должно меня пугать. Оно ведь совсем обыкновенное, и ничего страшного здесь не произошло. Для меня.
Я силилась убедить себя успокоиться, старалась не показать свою слабину перед своим спутником и пыталась не сбежать из-за внезапно нахлынувших чувств. Это не особо помогало так что я переключила своё внимание на молодых девушек на помосте - стройных, с ухоженными волосами разных оттенков, и лицами светлыми, без каких-либо изъянов. Над ними и сладковатым дымом из бахурниц порхал торговец, расхваливая каждую перед покупателями. Он перечислял все их достоинства, подносил к безупречным лицам дорогие ткани и украшения и подбрасывал в воздух золотую пыль, которая, опадая, сверкала в воздухе сотней маленьких звёздочек. Выходило целое представление, под конец которого рабыни начинали танцевать и тихо наигрывать на музыкальных инструментах, а работорговец озвучивал цены.
Очень высокие цены.
Стоящий рядом со мной Казан скрестил руки на груди. Он с усмешкой наблюдал как мужчины в богатых и не очень одеждах остервенело торговались за красивые личики девушек и - на другом помосте - за крепкое телосложение юношей. В некоторых мужчинах я узнала доверенных лиц Кызляр-агасы и Капы-агасы. Те смотрели на всё без какого-либо интереса, словно устали уже от всего и использовали выбор подходящих рабынь и рабов как способ ускользнуть подальше из султанского гарема.
- смотри - прошептал у самого уха бей - что, спрашивается, в них особенного, кроме того, что тела их чисты и покрыты маслами, волосы ухожены, а в глазах виден отблеск золота? А за это берут намного больше денег, чем если бы кто-то сам взялся приводить в порядок замарашку.
Я тяжело вздохнула и покачала головой. Такого мировоззрения мне не понять как бы ни старалась. Всё ещё чувствуя, как больно бьётся сердце о рёбра, я отвернулась от помоста и окинула взглядом толпу. Самых дорогих рабов продавали с возвышений, держа их на виду, а не в клетках. Остальных же, как скот, держали за железными или деревянными решетками и выводили их от туда только по просьбе покупателя.