У бесчисленных клеток было меньше народу, не играла музыка, не было сладких ароматов, да и в общем-то царила гнетущая атмосфера. При этом всём, люди так же пытались торговаться, хоть и не так громогласно, чтобы услышать цены, в которых они не сходились.
- ты только попробуй - предложил Божкурт, верно не совсем правильно поняв моё молчание, ведь растерялась я не из-за предстоящих торгов с работорговцами, а из-за незнания с какого краю начать.
Товару было много и выбирать его следовало не так, как, к примеру, ткани для платьев.
- о, Аллах... - прошептала я и нырнула в толпу.
За прошедшие годы мой рост ни капельки не изменился, отчего в толпе я всё так же утыкалась прохожим либо в плечо, либо в грудь, а кому-то и в живот. На мгновение на меня нахлынула паника, мне показалось, что снйчас утону в толпе как в неспокойных водах. Но стоило мне только увидеть просвет и тусклый блеск металла, как тут же страх волшебным образом испарился, сменившись уверенностью, но не простой, а как от осознания, что к молитве твоей прислушались.
Я не знала насколько добросовестен был работорговец и сколь хороши были у него рабы, да и в общем-то не особо была уверена правильно ли поступаю, но позади шел не только Казан, но и слуга, отправленный Халимой Ханым, так что пришлось расправить плечи. И сделать умный вид, как у знатока у прилавка с дорогими тканями и мехами. Не могу сказать как выглядела со стороны в тот миг, но чувствовала я, что держусь неестественно и за краткий миг успела пожалеть, что не тренировалась больше на слугах Топкапы.
- Эфенди! - обрадовано воскликнул торговец, завидев как из толпы к его товару вышел бей. На меня он не обратил ни малейшего внимания - чем могу вам помочь? Какого раба вы ищите или какую рабыню желаете? У Йылмаза Эфенди большое разнообразие - на любой вкус и работу!
Мне было не видно, как отреагировал на такую пылкую речь Божкурт, но что-то подсказывало, что он скривил губы в отдаленном подобие усмешки.
- отлично - подала голос я, сплетая руки на животе и отстранено отмечая в какой грязи находились рабы в клетках - мне нужны две служанки.
Рабовладелец - мужчина в дорогой, но заляпанной одежде, с взлохмаченной черной бородой до ключиц и в принципе не знающий, что такое чистота - на меня даже не взглянул. Продолжил сверлить взглядом моего спутника, положив руки на кожаный пояс, к которому крепился хлыст и пузатый кошель.
- Эфенди, твоя жена знает что-то о приличиях?
- мой оул* не станет с тобой разговаривать пока ты проявляешь грубость по отношению ко мне.
И вот наконец мужчина посмотрел на меня. Рука его скользнула поближе к рукоятке хлыста, а в ореховых глазах смешалась неприязнь с любопытством и удивлением. Для многих из более отдаленных от столицы мест, женщина - тень, которая может говорить в обществе только с разрешения мужа. И когда такие встречали женщин отличимых от их стандартов, их мир давал трещину и какими бы они ни были благовоспитанными - гниль потихоньку проступала наружу сразу после первоночального удивления.
Тут, правда, ещё сыграло роль то, что я назвала Казана сыном, а тот, скорей всего, не упустил случая сгримасничать.
- Ханым, прошу прощения за мою бестактность - грубым голосом произнёс торговец, что стало сразу понятно: он не признает своей вины и извиняется только потому, что предчувствует звон золотых монет. - вы хотите каких-то конкретных девушек, или вам показать их всех?
- выведи самых лучших - слова слетели с губ так легко, что я и не заметила как просьба превратилась в приказ.
- о, за них придется заплатить дороже, чем за остальных - мужчина недобро прищурил глаза.
- деньги не проблема, веди.
Мужчина не обрадовался моим словам и тону, но махнул своему помощнику - мальчишке лет десяти. Тот, до этого с любопытством прислушивающийся к нашему разговору, ретиво подскочил на ноги и ринулся меж совсем уж грязных клеток к клетке с девушками в довольно опрятной одежде. Раздались крики, стук палки о металл и возмущённое бормотание на разных языках, заглушаемое звоном цепей. Девушки сопротивлялись, некоторые вяло, лишь для виду, а другие рьяно, так, что побуждали интерес у других рабов, и те, несмотря на возраста, поднимались в своих клетках.
- по твоему, лучшие рабыни те, что поднимают больше шуму? - поинтересовалась я, вскинув бровь. Попутно отметила, что на ногах у девушек были плетёные сандали, а шаровары и гёмлек из простой льняной ткани были чисты и лишь только фурки припорошены пылью с песком. - они хоть что-то умеют, или их ценность лишь в том, что они молоды и только привезены в Стамбул?