Прогнав из головы ненужные мысли, я расправила плечи. К шайтану вежливость. Или её жалкие остатки. Не важно.
- я дам за обеих три сотни алтын, Эфенди, - произнесла я, стараясь подражать тону матери - непоколебимому, холодному, уверенному. Смотрела при этом я в глаза Йылмазу и лишь отстраненно отмечала как те расширялись с каждым моим словом. В них уже не было ни алчности, ни неприязни. Я с трудом могла определить что за эмоции охватили его в тот момент. - и получишь ты эти деньги лишь когда приведёшь выбранных мною рабынь во дворец Онур Али Паши.
- как скажете, госпожа - покорно пробормотал мужчина, из-за чего я растерялась на мгновение.
Я-то думала, он будет стоять на своём до последнего, а он полностью со мной согласился, хотя до этого и виду не подавал. Было в этом что-то странное, ощущающееся на кончике языка и не приносящее никакого удовлетворения. Когда же я обернулась к своему спутнику, чувство это только усилилось: Казан стоял едва не разинув от потрясения рот.
- что? - не выдержала я.
- если твоя мать так же говорит, то не удивительно, что носит титул Баш-Хасеки. - заявил он в ответ с восхищением, подхватив меня под руку и уводя прочь от Йылмаза Эфенди и его рабов - такому... и перечить сложно. - и хохотнул - знаешь, тебе стоит проворачивать подобное на Юсуфе по несколько раз на неделе. Может тогда он не будет таким хлыщем.
*Anne - тур - мама/матушка.
*oğul - тур - сын
*آیا زبان فارسی به شما آموزش داده شده است ؟
- перс - Вас учили персидскому?
*Я нигде не нашла точных цен на рабынь в 17 веке. В разных источниках (на турецком и русском) были указаны разные числа и денежные единицы. Где-то говорилось, что девушки могли стоить до 3000 акче, а где-то от 75 до 300 курушей (с курушем тоже беда. В одних источниках он равнялся 120 акче, а в других 40 акче). В общем, разброс в цене большой - от 1 тысячи акче до 40 тысяч акче - так что я взяла алтын (от слова золото, хотя и с этим там проблемы), который равняется 60 акче.
Талисман Лунной Красавицы
1621
Данару душили каменные стены Топкапы. Каждую ночь она в холодном поту просыпалась от снов, где муж её умирал, а её саму оттаскивали от бездыханного тела и как козлёнка вели на заклание к султану Османской империи - сердцу мира, как любили хвастаться турки. В действительности, конечно, всё было не так, никто не убивал Гаяна у Айсулу на глазах и не тащил её к Дамир Мурату. Но при этом никто - ни дядя с Санджаром, ни Назара со своей семьей - не стал препятствовать и возражать, когда высокому гостю понравилась молодая вдова. Им не было важно, что со смерти её мужа прошёл всего месяц, а сама девушка носила ребёнка под сердцем.
Гаян был мертв, а дядя - Даян Гирей* - не желал войны с османами. И ради этого готов был пожертвовать любимой племянницей. Всё равно мать Данары - старшая сестра крымского хана, которую тот действительно боялся - была далеко, а для остальных внимание султана было едва ли не проявлением милости Аллаха.
По началу - в пути и во дворце - Айсулу множество раз пыталась сбежать. Днём она выискивала лазейки, изображая саму невинность и делая то, что от неё ожидали, а вечером, как только опускалась тьма, собирала вещи, хватала Айжан и бежала, подгоняемая кошмарами. Иногда ей удавалось подкупить одалисок и калф, и те помогали ей с вещами или малышкой добежать до гавани. Но как бы она ни старалась, как бы далеко они не убегали, их довольно быстро ловили и возвращали во дворец ещё до того, как просыпались первые слуги.
Так могло продолжаться вечно, если бы терпение Танели Асем Султан не лопнуло.
В тот последний раз её с Айжан на руках привели в просторные покои Валиде-султан, а с недавних пор султанской сестры. Султанша сидела на диване в простых шароварах для сна, гёмлеке и накинутом на плечи помятом энтари. За её спиной в окнах чернела ночь, а на лице её плясали тени от пары свечей на золотых подставках, из-за чего Асем казалась непривычно мрачной, раздражённой и какой-то усталой.
- тебе обязательно нарушать порядок в гареме? - напрямую, с недовольством, спросила султанская сестра, когда Данара остановилась на почтительном расстоянии, отчего та невольно прижала к груди сверток с Мерием. - почему мы должны ловить тебя через ночь, а после спускать всё с рук?
- так не спускайте - огрызнулась девушка - вышвырните меня из дворца. Сошлите в старый дворец. Куда угодно, лишь бы подальше от глаз.
Танели вздохнула и взглянула на Айсулу так, словно раздумывала, а не кинуть ли ту в темницу.