- у брата-повелителя терпение не безгранично. - она махнула кому-то из слуг и за спиной Хасеки хлопнули двери. - а ты так ничего и не поняла: тебя не накажу так же, как Нулефер или провинившихся фавориток. Тебя не отправят во Дворец Слёз, не запрут в сырой темнице. Ты не рабыня и простая наложница, а законная жена султана Дамир Мурат Хана и представительница Гиреев и Торе*. От твоего поведения зависит не только благополучие Мерием Айжан, но и судьба твоих родственников - сбежишь, и это будет воспринято как неповиновение всего Крыма. У Хана Даян Гирея хоть и большая армия, но она не выдержит мощи наших войск.
Снова хлопнули двери, послышались тихие шаги, что остановились в паре шагов от Данары. Султанша улыбнулась, когда пришедшая поклонилась ей с характерным для слуг благоговейным "султана".
- это Гьокче, Данара, кормилица для малютки Айжан. - улыбка Асем стала походить на кошчью перед игрой с мышкой, и склонила голову к плечу, отчего шелковистые кудри черных волос волной скатились с плеча на грудь - думаю, нет необходимости объяснять тебе одну нехитрую истину. Пускай она останется недосказанностью, тайной между нами.
Служанка протянула руки, чтобы забрать Мерием, но Хасеки отшатнулась от нее. Испугалась надвигающейся неизбежности. У неё хотели забрать дочь - набатом било в голове. Хотели сделать заложницей, чтобы Айсулу не могла сбежать. Гьочке была не просто кормилицей и бывшей Икбал, потерявшей ребёнка. Её как неподкупную - только по милости Танели Асем Султан её не сослали за ненадобностью в Старый дворец - приставили следить за султанской женой.
- вы не можете так поступить... - прошептала девушка во все глаза глядя на султанскую сестру.
Та покачала головой:
- могу и поступлю, Данара Айсулу. Мне нужен порядок в гареме, а ты делаешь всё, чтобы его нарушить, хотя как Хасеки должна показывать пример! Ты подобна камню в башмачке, что мешает идти вперёд, причиняет неудобства. Попробуй перестать им быть прежде, чем снимут башмачок.
В этот момент проснулась Айжан. Она беспокойно заёрзала в пелёнках и тихо захныкала в миг привлекая к себе всеобщее внимание. Кормилица, стоящая рядом с Данарой, с умом воспользовалась ситуацией и выхватила сверток с младенцем из рук матери так, что Хасеки осталось лишь наблюдать, как её дочь уносят прочь, с гулко бьющимся сердцем.
Султанша тем временем поднялась на ноги, взявшись за незастёгнутые края бордового энтари, чьи бисеринки в узоре из цветов тюльпана в свете нескольких свеч переливались подобно капелькам крови.
- я не хочу с тобой враждовать, Данара. Ты ведь молода ещё, не стоит губить себя из-за мертвого мужа. Мой брат-повелитель действительно любит тебя и ему больно всякий раз, когда я сообщаю ему о твоей очередной попытке побега... - она осеклась. Прочистила горло. - За твоё место, за твоё положение и титул большинство в гареме готово продать душу, предать всех, кто им дорог. Все те девушки без зазрения совести пойдут по головам, только чтобы выбить себе местечко получше. Тебе следует научиться ценить то, что имеешь, и правильно использовать себе на благо, иначе, в один прекрасный день, ты окажешься в канаве без всякой поддержки. А теперь, ступай, возвращайся в свои покои, время уже позднее. Подумать над моими словами и - губы её скривились то ли в усмешке, то ли в неприязни - высказать мне своё мнение на сей счёт можешь завтра. Времени полно.
Но времени у Айсулу не оказалось. Уже утром к ней пришел Дениз Ага - сам Капы-агасы - с вестью, что Султан хочет видеть её у себя. Он отчего-то был беспокойным, не дал служанкам даже волосы султанской жене заплести - сам надел на распущенные черные волосы феску с длинной вуалью сзади и чуть ли не силком вывел её из покоев так, что евнухи у дверей проводили их недоуменным взглядом.
- Дениз Ага, ты не мог бы сказать, что всё это значит?
- что значит, Султанша? - евнух едва ли не бежал по длинным коридорам дворца, подхватив полы своего длинного кафтана - о, Аллах, вы ночью опять пытались сбежать!
- и кто донёс об этом Дамир Мурат Хану? - прищурилась Данара.
Обычно, когда она это делала, все вокруг пугались - для слуг как дома, так и здесь это было весточкой, что скоро будет скандал или что похуже - но Капы-агасы был стойким и настолько привык к вспышкам гнева особ повлиятельней Хасеки, что не моргнул и глазом. Кажется, даже не заметил.
- Султанша, сейчас не время разбираться с кого спрашивать - отчитал он её как молоденькую наложницу, в первый раз собравшуюся на халвет - лучше подумайте, как вы на этот раз будете объясняться с повелителем. Скажу лишь, что когда я уходил, он был зол.