Евнух от растерянности схватился за широкий пояс с золотыми пряжками на раздутом пузе. Облизнул губы, лихорадочно пытаясь что-то придумать в оправдание, но молвить хоть что-нибудь не успел:
- ах, Данара, - прозвучал за спиной голос Нулефер, а мгновением позже она сама подошла в дорогих одеждах: белый гёмлек и грушевый елек с шароварами из тончайшего шёлка, расшитого золотыми нитями и раскрашенного алыми красками цветами похожими на султанские тюльпаны, а сверху незастёгнутое тёплое энтари с горностаевым мехом и длинным шлейфом и россыпью гранатов и желтых турмалинов. На ногах у неё были сафьяновые бабуши, на груди пара ниток с жемчугом и янтарём, на пальцах пол десятка перстней величиной с пол пальца, а на голове золотой хотоз с крупными рубинами в витых оправах и алой вуалью, почти достающей ей до колен.
Хасеки едва не поморщилась от её вида. На её вкус султанша была одета слишком вычурно, слишком крикливо. Так обычно одевались жадные, лицемерные люди и те, кто не имел власти и для привлечения внимания пытался одеть на себя все свои драгоценности.
- говорят, ты вновь пыталась сбежать. - криво улыбнулась Шебнем.
- что ты хочешь этим сказать?
Айсулу неосознанно плотнее запахнула султанский кафтан, сделанный полностью из соболиного меха, о котором, кажется, все позабыли и позволили девушке ходить в нём по всему сералю. Это привлекло внимание Нулефер, и её зелёные глаза недобро вспыхнули.
- ну разве не очевидно? - притворно удивилась она - у тебя нет сына, рождённая дочь - к тому же не от нашего Повелителя - проклята, а сама ты доставляешь всем много хлопот своими побегами. Кроме любви Султана у тебя ничего нет, но очарование твоей красой и недоступностью недолговечно, как и сама твоя красота. Он утомится от твоих выходок, устанет смотреть на чужого ребёнка в своих стенах, потеряет своё желание, и что тогда? Участь отправленных в забвение наложниц незавидна. У девочек с изъяном и того хуже. Не удивительно, что даже главный евнух не воспринимает тебя за госпожу.
Слова султанши задели гордость Данары. Скорее всего её желанием было попасть точно в цель одним метким ударом и сделать так, чтобы у собеседницы опустились руки, чтобы она почувствовала безысходность своего положения. Но из Шебнем стрелок вышел неумелый, в цель она попасть не сумела и вместо того, на что рассчитывала, получила противоположную реакцию.
- Нулефер, не путай меня с собой - Хасеки старалась говорить спокойно и тихо, но в то же время так, чтобы и евнухи и любопытные наложницы, выглядывающие из ташлыка, смогли расслышать её ответ. Пора было показать свои зубки, чтобы в дальнейшем слуги не выказывали своего неодобрения по отношению к ней открыто и вели себя как подобает. - Ты можешь родить османам хоть десять шехзаде, можешь сколько угодно одеваться в дорогие одежды и носить высокие короны, но как рабыней была, так ею и останешься. Ты никто, которой дали имя только в гареме. И это не измениться, даже если Султан дарует тебе свободу, чего уже никогда не случиться. Насколько знаю, он позабыл о тебе после рождения Шехзаде Илькина и твоей болезни. Даже жалость, подарившая тебе власть над гаремом, быстро прошла. Хватило лишь одного инцидента чтобы ты упала с возвышения обратно в грязь.
Лицо султанши покраснело, в то время как лицо Дениза Аги побледнело. У дверей ташлыка девушки громко зашептались, и среди них Айсулу заметила Мелек Дилару Султан в компании Мансуры Гёзде. И было в них что-то, что не давало покоя и заставляло быть внимательной и осторожной рядом с ними. Складывалось такое чувство, что каждое неверное движение будет ими использовано во вред.
Данаре вдруг захотелось умолкнуть и уйти как можно скорее, но это было бы расценено другими как побег. Как Хасеки, решившая остаться во дворце и наконец показать себя, она не могла себе этого позволить.
- я же, Данара Айсулу Торе из роду чингизидов, госпожа с рождения, а ныне и законная жена Султана Дамир Мурат Хана. Мне не нужен шехзаде, чтобы передо мной склоняли головы. Не нужно наряжаться в ворох шелка, золота и драгоценных камней, чтобы показать свой статус.
- но это не спасёт тебя и твоих детей, если они, конечно, будут, когда мой сын взойдёт на османский трон - прошипела Шебнем, подойдя к Айсулу почти вплотную.
От злости её всю трясло.
- о, неужели? - девушка назло собеседнице улыбнулась - Нулефер, хочу тебя огорчить, но наш Повелитель проживет ещё долгую жизнь и родиться у него немало сыновей. В прошлом было немало историй, когда на трон всходили младшие сыновья.