Я не желала терпеть подобного отношения к себе, но пойти и пожаловаться было не кому: остальные жены и наложницы султана Мурата из-за внешности считали меня проклятием и шугались как от прокаженной всякий раз, стоило с ними заговорить. К Асем Султан я боялась подойти ближе чем на пушечный выстрел после их с матерью ссоры, где Данара - впервые за годы отстранённости - отстаивала мои права, а именно: учиться с остальными. Тогда отчим поддержал свою жену, чем оскорбил свою сестру и унизил её перед всем гаремом. Мелек Султан не вызывала доверия и её общество до странности тяготило, вызывая неприятные чувства. Орхан был ещё мал чтобы его слова воспринимались всерьез, а от остальных детей династии помощи и вовсе не стоило ждать. Возможно, единственной, к кому можно было бы прийти с такой проблемой, была Жасмин Султан.
Она была единственной из султанских жён, кто не видела в моей внешности ничего плохого, служила ниточкой связи с Данарой, искренне мне улыбалась, радовалась моим успехам и, кажется, стала той, что заменила мне мать. Но Жасмин была кроткой, миролюбивой, и, как и моя мать, предпочитала не вмешиваться в жизнь гарема и наслаждаться спокойным неведением.
- Айжан! - Гёзде дернула меня за плечо так неожиданно, что рука дрогнула, и перо оставило размашистый и кривой росчерк от недописанного слова в начале строки до самого нижнего края - ох, прости, не хотела помешать...
Конечно она хотела - её самодовольная улыбка и хитрый прищур были красноречивей любых слов. К тому же, сидя до абсурда близко - хотя пространства вокруг было предостаточно - она активно работала локтями, то и дело норовя задеть мою руку и испортить работу. Наверняка хотела понаблюдать за очередным наказанием. Глядишь, что-то новенькое старый евнух придумает.
- мы лишь обсуждали планы на вечер и я решила спросить твоё мнение - беззаботно продолжала султанша даже не пытаясь понизить голос. Субординация на занятии хоть какая-нибудь должна была присутствовать... - мы планируем провести игру, не хочешь присоединиться к нам?
Я нахмурилась. Махидевран, как старшая девочка на занятиях была заводилой и инициатором всех абсурдных идей, какие только могли прийти в голову четырнадцатилетней избалованной госпожи. На этот раз она открыто и громко предложила Кадире и Гёзде - как своим верным собачонкам - поиграть с недавно привезёнными негритянками. Те сразу согласились и стали столь бурно обсуждать предстоящую игру, что сразу позабыли о задании по каллиграфии и чуть не оглушили меня, когда к ним, не сильно горя желанием, присоединилась Махфируз.
Переведя хмурый взгляд с испорченной работы на Гёзде и обратно, я вздохнула и с раздражением смяла желтоватый лист под недовольный взгляд учителя. Столько трудов и всё напрасно... Нет, каллиграфия точно не моё.
- пожалуй откажусь.
Султанша перед мной недовольно поджала губы, но не отступилась:
- ну, пожалуйста! Гюльджан и так отказалась, а вчетвером нам будет не очень удобно играть с шестью девчушками.
Не было необходимости смотреть на Гюльджан чтобы узнать что та сейчас делает: при звуке собственного имени она оторвалась от своей работы и мрачно уставилась на нас с Гёзде. До этого, когда девочки только вели обсуждение и никого не звали на игру, она лишь поглядывала на компанию с точно такими же эмоциями, какие одолевали в те мгновения и меня саму. Её раздражали поднятый шум и гам и то, что никаких попыток успокоить юных госпож не предпринималось.
- меня не прельщают развлечения, где вы играетесь со служанками как с куклами. - поднялась на ноги прежде, чем собеседница открыла рот и возмутилась, что нет ничего зазорного в такой игре, и обратилась уже к евнуху: - спасибо, Сюмбюль Ага, за уроки; я научилась всему, чему только могла, и больше вас не побеспокою.
Учитель смешно округлил глаза и, как и Гёзде рядом со мной, открыл рот подобно рыбке, выброшенной на сушу. Немного подумав, он закрыл рот, сглотнул, отчего кадык нервно дернулся и кивнул мне, отпуская.