Только сейчас бей заметил меня. Замер, почти расстегнув свой кафтан.
- Айжан? - вопрос повис между нами, и в этот миг я почувствовала насколько он уязвим.
- тебе не стоит играть героя - заявила я, скинув с себя фурку Талхи - и притворяться, что не нужна помощь, тоже.
Несмотря на усталость, я поднялась на ноги. Взяла тряпку со стола и намочила её. Вода была холодной, но может это и к лучшему. Может, приведёт его немного в чувства ибо, кажется, он совершенно не понимал, что происходит.
- снимай, я обработаю тебе раны - под моим взглядом Юсуф сжал губы в тонкую линию, но не шелохнулся. Я вздохнула: - ты спас мне жизнь, так дай тебе отплатить.
- ты тоже спасла мне жизнь.
Ну что за упёртый баран?
- да, но провинилась я. Не ускачи я одна без оглядки, то всего этого можно было избежать. Если не хочешь, чтобы я отплачивала тебе свою жизнь, то дай тогда загладить вину.
- ты не из стеснительных госпож, да, Айжан?
- сколь не была бы комична эта ситуация, но ничего зазорного в том, что женщина обрабатывает своему пасынку раны, нет.
С минуту мы молча прожигали друг друга взглядами. Как и в случае с Талхи, молодой человек не желал принимать мою помощь, а я упрямо стояла на своём. Никто из нас не хотел отступать, и тогда я решила пойти на маленькую хитрость:
- если не хочешь сам снимать одежду, то это сделаю я.
Исхан с сомнением скривил губы, раздумывая всерьёз ли способна я на такое или всё же нет. В его глазах сверкнуло веселье. Мне вдруг захотелось его ударить.
- ну попробуй.
От его вкрадчивого шепота и этих двух простых слов по спине у меня пробежали мурашки. Я вспомнила, как сильно отличался Юсуф от Казана. Если Божкурт подначивал по-дружески, раззадоривая всех как в хорошей игре, то Исхан в эти мгновения походил на кота, играющегося с мышкой. И попасться ему на крючок было опасней всего - ты не заметишь, как поведёшься у него на поводу, какой бы выбор в дальнейшем не сделал.
- вот и попробую. - ответила я, бросив мокрую тряпку обратно в ведро.
Снять наручи, кушак и кафтан трудности не составило, но вот с каисом дела обстояли хуже. Ткань пропилась кровью, а та местами уже успела запечься. Моя попытка снять её заставила бея зашипеть и вызвала новый поток кровотечения. В начале я испугалась, отпрянула от Юсуфа со страхом, что причинила ему боль, но после взяла себя в руки. К счастью - хвала Всевышнему - на столике под кучей чистых тряпок и бинтов нашлись ножницы. Ими я разрезала погрубевшую ткань в нескольких местах и спокойно оголила грудь и плечо пасынка, которое задела сабля Хусейна. Предплечье от зубов псины уберёг наручь.
От увиденной картины я забыла как дышать. И дело было вовсе не в нагом мужском теле, которого прежде я никогда в жизни не видела, и даже не в свежих ранах, сочащихся кровью. Те хоть и были красными и опухшими, но ровными и не слишком глубокими, в отличие от шрамов, что тянулись по всему телу. Одни были светлыми, другие тёмными. Тонкими, глубокими, ровными и кривыми, а местами расплывшимися как от ожогов. Их было не счесть. Один хуже другого. И все они были в крови как будто разом решили открыться, напомнить о себе.
Я быстро отвела взгляд. Сунула руки в ведро с водой и достала от туда тряпку. Холодная вода тут же привела в чувства. Но она же смыла кровь со смуглой кожи Исхана, явив тем ещё больше увечий.
- Айжан? - хрипло протянул молодой человек, и я словно очнулась ото сна.
Запоздало поняла, что рука моя прижала влажную тряпицу к ране, а сама я всё же неприлично задержала взгляд на груди и торсе Юсуфа. Его бархатной коже с ужасными шрамами.
Я прочистила горло, кинув тряпку в красную от крови воду. Схватила баночку с мазью. Открыла её. В нос ударил травяной запах окончательно приводя в чувства. Чтобы вновь не засмотреться и не думать, что прикасаюсь холодными от воды пальцами к чужой разгорячённой коже, пока накладываю мазь на раны, а после накладываю на них бинты, решила отвлечься разговором:
- откуда у тебя столько шрамов?
На удивление голос мой звучал тихо и ровно. Слишком спокойно в нашей ситуации.
- я воин, Лунная Душа, солдат с рождения. Это было определено задолго до моего рождения.
Я оторвала взгляд от своих руки, но работу свою не бросила. Посмотрела на лицо собеседника, где смешалось столько эмоций, что и разобрать невозможно. Было ясно только одно: ему определённо нравилось произносить моё имя с определённой интонацией, а после смотреть на мою реакцию.