Мы шли длинным путём, собирая все извилистые и темные коридоры. Я догадывалась, что Исхан специально вёл меня этим путём чтобы никто больше не увидел моей красной и опухшей щеки и красных отметин на шее и подбородке - явного вестника моего унижения. Он ничего не говорил, ничего не спрашивал. Глядел прямо перед собой и на меня не смотрел даже краем глаза.
- что случилось с матерью Казана? - не выдержала я наконец.
Бей глянул на меня, на мои красные отметины, которые станут скоро синими. Я мельком видела их в зеркале, когда меня уволили из покоев паши, и на моей белой коже они выглядели ужасно.
- что ты слышала о нас в Топкапы? - вопрос прозвучал странно. Ещё страннее было то, что Юсуф ответил на мой вопрос вопросом.
Я задумалась на мгновение, вспоминая, какие сплетни могли ходить тогда в гареме, какие истории могли выдать чужие уста, когда стало известно, за кого меня намерены выдать.
- немного - тихо протянула я, осознав, что молчание моё затянулось, и мы вошли в просторный зал. - кажется, говорили, что он удушил двух своих жен платками, а когда узнал, что за него собираются выдать госпожу из дворца - утопил наложниц.
Зал был устлан дорогими коврами. Диваны были обиты зелёным бархатом, а стены выложены мозаикой в цветочном орнаменте. В стенах на полках стояли тонкие фарфоровые и керамические вазы, бронзовые бахурницы и золотые лампы, серебряные шкатулки. Тут и там виднелись искусные работы Халимы и Ширин. Эта комната изобиловала показушным богатством, подготовленным и собранным специально для показа высоким гостям паши. Нигде более во дворце не было чего-то подобного: всё было строго, без изысков и излишеств. Почти по-военному.
В этом месте я впервые с нашего приезда почувствовала себя грязной оборванкой. Состояние моей одежды под ференже после приключений в лесу оставляло желать лучшего.
- жена у отца была одна - это мать Казана.
- а как же твоя мать? - отвлёкшись от убранства гостиной, я то ли удивилась, то ли испугалась, что мать молодого человека умерла из-за меня.
Исхан уселся на подушку, подтянул к себе колено, но когда я вознамерилась примоститься на соседнюю подушку, преградил дорогу и указал на диван напротив. Мы оказались разделенными столом, на поверхности которого стояли два пузатых стакана, пара тарелочек с халвой, лепёшкой и вяленым мясом, и керамическая баночка явно из шкафа с лекарствами. Эмине, выполнив поручение, поспешила было уйти, но и ей бей жестом указал на мазь. Та, помедлив, всё же взялась за мои отметины, и я тут же почувствовала кожей её раздражение.
Я с прищуром посмотрела на служанку. Её странное поведение начинало утомлять, хотя прошло не так уж много времени. Возможно, я ошиблась на её счёт, выбирая тогда рабынь на рынке. Возможно, стоило взять кого-то более покладистого, кого-то более запуганного.
- моя мать была рабыней, наложницей, подаренной отцу бабушкой. Она умерла через несколько дней после моего рождения. Мать Казана - Сайран Ханым - он действительно убил, задушив в порыве... Ревности? Не знаю, не помню точно, прошло уже больше пяти лет, да и мутная там история была. В первые несколько раз в тот год он так же уводил её к себе в покои, бил, кричал на неё, а после принимался душить. Все разы я успевал вытащить её из его рук, но в последний... Меня не было ни то что дома или в городе - в стране. Я приехал поздно и не увидел даже могилы. Никто не знает - даже Божкурт - куда отец закопал гроб Сайран. После этого случая я как раз приставил людей следить за ним.
Рассказывал Юсуф отрывисто и немного сумбурно. Порой замолкая на полуслове и продолжая через мгновение, словно опасался, что что-то упустил или сболтнул больше нужного, но при этом боялся заглядывать в прошлое слишком глубоко. В его глазах я смогла разглядеть печаль, какую испытывают люди, потерявшие действительно близких людей.
На присутствие Эмине он не обращал внимания, позволяя ей откровенно подслушивать словно хотел, чтобы и она услышала эту историю.
- что до наложниц... Их было три. Одна оказалась слишком наивной, другая слишком глупой, а третья... Третья сочетала глупость и наивность напополам с гордыней и жадностью. В четырёх комнатушках, где они жили, места им было мало, с каждым месяцем и годом страсти бурлили всё больше, пока в один прекрасный момент первая не вспомнила о Сайран Ханым и не пожалела Казана перед гостями, вторая не украла отцовский подарок у Халимы Чулпан, посчитав его своим, а третья решила плести интриги как в султанском гареме. По сути, проступки их были мелочными, чтобы лишать их жизни, но отец вспылил и приказал удушить девушек, а после скинуть их тела в реку. Всё это случилось незадолго до новости о невесте из дворца, так что люди увидели в этом взаимосвязь.