Молодой человек посмотрел на служанку, что закончила с мазью и откровенно таращилась на него в ответ. Моя кожа перестала гореть, жар сменился на приятную прохладу, и я осмелилась выдохнуть. И когда я только успела задержать дыхание? В тот момент когда неуклюжие пальцы стали касаться моей чувствительной кожи или в тот момент, когда Исхан с особой печалью упомянул о Сайран Ханым?
- ты свободна, Эмине.
Стоило служанке удалиться, как выражение лица бея изменилось до неузнаваемости. Из равнодушного с оттенками давней печали оно стало мрачным и злым. Кусочек вяленого мяса, который я успела зажевать, встал комом в горле от того, как он посмотрел на меня.
- Айжан, я спросил уже раз, спрошу и другой: почему не носишь с собой ни ножей, ни кинжалов?
Сердце моё пропустило удар, и я потянулась за чаем чтобы хоть немного оттянуть время. Юсуф не стал мне препятствовать и требовать ответа, но от его пристального взгляда мне негде было спрятаться. В лагере янычар я думала - надеялась даже - что он забудет об этом вопросе и никогда более не вспомнит о нём. Но за вечер среди янычар и день пути до дома молодой человек о своём вопросе не забыл, пока сама я беззаботно выбросила из головы.
- я... - я попыталась объясниться когда тишина между нами стала напряжённой и стало бессмысленно прятаться за стремительно пустеющим стаканом. - ты, верно, не поверишь, но я... Боюсь? Меня страшит одна лишь мысль, что я могу коснуться ножей и кинжалов.
Как я и думала, объяснение моё прозвучало глупо: Исхан изогнул бровь.
- но ты держала кинжал когда, угрожала отцу в свою первую ночь здесь.
- я была в ужасе - созналась я, вдыхая ароматы свежей лепёшки. - страх перед Онуром Али и перед тем, что должно было случиться, испугал меня тогда куда больше, чем непонятный страх перед оружием.
Бей кивнул, принимая мой ответ. Сам взял кусочек вяленого мяса, ломоть лепёшки. Пожевал в задумчивости, запил всё горячим чаем.
- тебе следует научиться не бояться оружия, следует начать носить с собой ханджар. Раз отец начал, остановиться он не сможет, а я не всегда смогу быть рядом.
- но ты говорил, что приставил к отцу наблюдателей, готовых защищать домочадцев от его гнева...
Юсуф хмыкнул. Казалось, моя внимательность развеселила его.
- в твоём случае они могут сделать только хуже, даже если являются евнухами. Ты сама слышала, кого он приписывал тебе в любовники.
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Чтобы обучиться владеть и страхом, и оружием мне придется сбегать от своих нянек с новой силой и проворством. После нашей выходки я растеряла всё их доверие, и с завтрашнего дня они вновь днями напролет будут заставлять меня вышивать вместе с ними. Это неизбежно. Другого выбора мне просто не оставят, как не оставит молодой человек своей задумки.
И мне лишь остаётся смириться с этим.
- ты же понимаешь, что вкладываешь оружие в потенциальную убийцу собственного отца? - попыталась я, но вызвала у собеседника лишь ещё более широкую улыбку.
°*****°
Солнце давно село за горизонт и на улице стало ещё холоднее, что ощущалось даже в отапливаемой комнате. Надо было бы взять ференже, накинуть его на плечи, но мне было лень подниматься с подушек. К тому же, я так обложилась книгами, тетрадями и бумагами, что это, скорее всего, не представлялось возможным без нарушения скрупулёзно наведенного за несколько часов порядка.
Здесь были и отчёты по управлению дворцом за прошедшие месяцы; письма от Орхана, где он делился о своих делах и впечатлениях, а так же порой просил помощи, боясь этого делать у Лалы и матери; сборники стихов как на турецком, так и на фарси; ноты интересных мелодий и много чего ещё, никак не относящихся к делу. Первоначально, уйдя от своих нянек, я села почитать письма, оставленные слугой на моём столе, но после прочитанных строках жалоб на нужную работу, вспомнила о своей. А дальше, в какой-то момент любования заката, на ум пришел отрывок стихотворения и мне захотелось найти его полный вариант и записать в свою записную книжку.
Остальное - словно в тумане. Я и не помнила, как разложила всё во круг себя подобным образом. Очнулась только недавно, поняв, что позабыла о времени и об ужине.
- Сюмейе, - позвала я, надеясь, что служанка ещё у дверей. Кажется она уже заходила осведомиться, не нужно ли мне что-либо и может ли она пойти отдыхать. - слуги!
В ответ - тишина.
Мои брови сошлись к переносице. Что-то было не так. Уходя, Сюмейе должна была поставить вместо себя у дверей кого из слуг, и было ещё рано, чтобы те заснули на посту и не услышали меня. Нет... Они уже давно вели себя странно и дело здесь не в одном только халатном отношении к своим обязанностям.