- ничего забавного я в этом не вижу, Казан - довольно мрачно произнёс молодой человек где-то за нашими спинами - ей следовало поступить по другому с рабыней и не распускать руки там, где её могли увидеть слуги.
Что странно, от этих довольно резких слов Божкурт довольно оскалился - ну точно волк - и обернулся к брату:
- признай, сейчас ты так говоришь лишь потому, что недоволен победой нашей дорогой Айжан и собственным поражением.
О, это было его ошибкой.
И поняла я это за мгновение до того, как в сантиметре от моей макушки пролетел снежок и угодил точнёхонько в лицо младшему бею. Для меня это не было неожиданностью, но я всё равно ахнула и рассмеялась в голос, когда следующий снежок попал уже в меня.
- что ты там говорил о моей меткости, братец? - опасно, но так чарующе проворковал Исхан.
Я не успела заметить когда в руках Казана появился снежок, но то, как этот самый снежок попал в грудь старшего бея, я видела прекрасно.
- будь у тебя с меткостью всё прекрасно, ты бы не попал в нашу дорогую анне.
Поддавшись минутному порыву, я толкнула юношу обеими руками в бок, и тот, не ожидав от меня подобной подлянки, завалился в сугроб. Снег фонтаном разлетелся в разные стороны, воздух разрезал громогласный хохот Юсуфа и фырканье Божкурта. Он посмотрел на меня из сугроба обиженно, так, словно я предала его самым наиужаснейшим образом.
- Казан, дорогой, не стоит защищать меня при каждом удобном и неудобном случае. О себе я сама способна позаботиться. - едва сдерживая улыбку, ласково произнесла я, но вскрикнула, когда младший бей резко схватил меня и утянул к себе в сугроб.
- тогда тебе следует быть более осторожной, как и говорил мой дорогой братец.
Глава 15
В хаммаме, не таком большом и роскошном как в Топкапы, было жарко, влажно и душно. Для нас с няньками и тремя служанками, что помогали нам помыться перед праздником, места было мало, но ни одна из нас не желала уступить и чуть подождать. Я - из вредности, а кормилицы не хотели упустить шанс остаться со мной наедине - служанки не в счёт - и поговорить на важный - на их же счёт - темы. От того им было важно сидеть в маленькой каменной комнатушке; тесниться на узкой лавчонке своими обширными телесами, но всё же смотреть мне в глаза. Больше они этого нигде сделать не могли ибо я отказалась вышивать после известий о том, что Эмине стала наложницей паши, и почти целыми днями - если не проводила время с беями или не занималась делами дворца - музицировала в беседке или у себя в гостиной.
Я перекинула влажные волосы через плечо чтобы Сюмейе могла пройтись вихоткой по моей спине, и с немым вызовом посмотрела на женщин перед собой. Мы все знали, о чем они хотят поговорить, но никак не могли понять, почему теперь сидят так долго не обронив ни слова. Словно бы не решаясь. Не находя нужных слов.
Наконец Ширин Ханым вздохнула, взмахом руки отослала служанок, помогавших им с Халимой, прочь из хаммама. Сразу стало легче дышать, но я не позволила себе расслабиться, а собственной служанке - последовать за остальными двумя под тяжёлыми взглядами моих нянек.
- Айжан... - мягко, но упрекающе протянула Варда, которой явно было немного не по себе от предстоящего разговора. - пускай Сюмейе подождёт снаружи. Мы ведь и сами можем закончить умовение, верно?
- ах, Ширин, к чему так церемониться? - прежде, чем я успела обдумать полностью её слова и раскрыть рот для ответа, встряла Чулпан и отвратительно изогнула губы. Раньше она старалась притушить свой нрав, но теперь, после случая с лагерем и случая в саду, когда рядом не было лишних ушей, перестала скрывать своего отношения ко мне. Отношения такого же пренебрежительного, какое я встречала у султанских дочек. - Айжан допустила непростительную ошибку, все это знают, все всё видели. Ревность - плохая вещь, ещё хуже её оправдывать и бездокозательствено при этом обвинять кого-либо в краже.
- если было бы это ревностью на самом деле... - фыркнула я и хотела было продолжить, но осеклась. Слишком много ошибок я уже совершила, чтобы даже намёками хвалиться своими умениями, приобретёнными в султанском гареме.
Так что свою заминку пришлось замаскировать скучающе отведённым взглядом человека, нежелающего вести разговор. Правда смотреть и разглядывать было нечего - если в серале хаммам был выложен мозаикой и тонкой керамикой с яркими цветочными узорами, то во дворце паши мраморные стены ничем, кроме желтоватого налёта не были украшены.
- Аллах, Аллах, посмотрите на неё! - старуха едва не брызнула слюной - наверняка ядовитой - в меня и бедную Сюмейе, что спряталась за моей спиной и старалась не издавать лишних звуков. - ещё огрызается! Наделала делов, теперь ещё и нос задирает! Ваш брак с нашим Пашой не консумирован, нет у тебя наследников, готовых продолжить дело отца и восславить его доброе имя! Вот родит Эмине сына, и останешься ты не у дел, Хатун.