- о, конечно, в ваших словах лишь чувства женщины, как несостоявшейся матери.
- что?
Надо же, мне удалось ввести своих нянек в ступор. Они и сами, кажется, удивились своей реакции, натерпевшись моих выходок за последний год и считая от того, что больше я их ничем не удивлю.
- у вас нет своих детей - потеряли их либо в чреве, либо сразу после рождения - и теперь вы цепляетесь за господ, искренне и яростно веря что ребёнок, будь он жив, как-то мог повлиять на вашу дальнейшую судьбу.
- да что ты можешь знать о боли, когда мать теряет своего ребёнка, чтобы говорить нам подобное...
- ничего - просто ответила я - но разве наличие ребёнка спасло Сайран Ханым? Помогло ли Шебнем Нулефер Султан поправить своё положение то, что сын её был старшим шехзаде? Мы все знаем, что с ними стало, так что не стоит уповать на ребёнка, как на инструмент к улучшению собственного положения. Мы не в султанском гареме чтобы...
В дверь, разделяющую коридор и джамекян с дожидающейся нас одеждой, внезапно постучали. Торопливо, настойчиво. И, кажется, Сюмейе выдохнула с облегчением.
- Айжан, - раздался за резным деревом взволнованный голос Казана - беда, Айжан! Там слуги паникуют, тебе надо это слышать!
Я удивлённо замерла, с недоверием оглянулась на своих нянек. Не послышалось ли мне? Но лица их были столь же удивлёнными - даже буря эмоций от моих слов сошла на нет.
От чего слугам паниковать? Всего час назад всё было хорошо и работа шла как надо. У слуг оставалось совсем немного приготовлений на праздник...
- Айжан!
- да-да, слышу... - отозвалась я, осознав, что наше молчание затянулось - дай я только оденусь.
Собрались мы в спешке - что я при помощи Сюмейе, что кормилицы, не ставшие звать отосланных служанок. Вместо халатов сразу облачились в подготовленную к празднеству одежду: шаровары и гёмлек из дорогой ткани. Поверх должны были надеться елек и энтари, богатые на вышивку с мелкими каменьями и узоры из ярких красок, но о них забыли, гонимые встревоженными нотками в голосе бея. Мы позабыли и о фесках со звенящими, похожими на монеты, украшениями. Не вспомнили и о платках. Лишь влажные волосы заплели в непривычно толстые косы.
Ещё когда мы собирались мне показалось, что служанка моя ведёт себя странно, едва уловимо, но не совсем привычно. Когда же мы в сопровождении Божкурта почти подошли к кухне, и девушка побледнела, взволнованно округлив глаза, в сердце зародились подозрения:
- ты что-то знаешь? - не то вопрос, не то утверждение, от чего рабыня поджала губы.
- кажется, я что-то слышала, когда спешила в хаммам... - призналась она спустя мгновение - Эмине приказывала своей служанке что-то сделать на кухне.
- и ты думаешь, что это как-то связано с волнениями у слуг на кухне? - неосознанно я понизила голос почти до шёпота и украдкой бросила взгляд на женщин, что-то спрашивающих у юноши.
- она умолкла и отослала служанку прочь, стоило ей увидеть меня.
Я кивнула, принимая её доводы. Понимая, почему Сюмейе так взволнована. Чтобы не придумала Эмине - это будет лишь детской шалостью по сравнению с тем, во что играют в султанском гареме. Но в месте с тем эта шалость будет неприятной, может быть даже очерняющей в глазах толпы, хоть и не многочисленной. Для девушки, выросшей в мире, где за своей репутацией следили придирчиво и любой взгляд мог всё испортить, как и для любой другой девушки, унижение на глазах у других - всё равно что смерть.
Мне же было всё равно, откровенно плевать - рабыня, что стала наложницей паши, не ведает о здешнем мире ничего и может разве что насолить как дождик в солнечный день. Так я себя уверяла, пока мы не перешагнули порог кухни.
От собравшегося народа, поднятого ими шума и Юсуфа, стоящего в самом эпицентре бушующей бури, глаза мои сами собой широко распахнулись, а губы приоткрылись и с них слетел вздох.
- это проклятье! - твердили одни слуги.
- она приносит беду! - утверждали другие.
- несчастья! - восклицали третьи.
- слухи не врут! - соглашались все, обступая старшего бея кольцом. - мы не хотим так работать и накликать на себя беду!
- о чём они? - я схватила Казана за рукав верхнего кафтана, только теперь отметив, что и он уже приоделся к празднику - что за беда?
Младший бей кивнул в сторону, и я, проследив за его жестом, увидела выложенную кирпичом огромную печь. По телу тут же пробежали мурашки: в очаге не было огня, и, что самое страшное, подставка под котёл лежала на боку среди ещё тлеющих углей.*
- господин, передайте нашему Паше, что работать мы не станем, пока её место не займет Эмине Ханым!
Сюмейе так же проследила за жестом взглядом, но сдержаться не смогла - громко ахнула, верно не совсем понимая в чем проблема. На кухне было шумно, но её, кажется, услышали все. Голоса стихли и головы всех присутствующих резко повернулись к нам. В глазах одних при виде нас было удивление, в глазах других - страх, но в основном - неприязнь и непокорность. Они не видели во мне более госпожу, лишь источник бед.