Мне стало интересно, так что без стеснения сломала сургуч. Слова были выведены незнакомой рукой, но вот сами столь требовательные слова могли принадлежать лишь одному человеку...
Я смотрела на развернутое письмо и не могла поверить в реальность происходящего. В голове прояснилось, мысли упорядочились и последние кусочки головоломки встали на места.
"Онур Али Паша, моё терпение на исходе, если вы не отправите оговоренное к столице в ближайшее время, это сделает кто-то другой, но в этом случае не надейтесь на мою милость и милость истинного Падишаха. Ваше место легко займёт этот кто-то другой.
Конец Султана Дамир Мурат Хана близок.
Через два дня всё решиться."
А я ведь предупреждала Альтана...
- что ты делаешь?
Двери так внезапно распахнулись перед мужчиной, что я не успела даже отпрянуть от стола. Просто осталась стоять с письмом в руках и широко распахнутыми глазами.
- Мелек Дилара Султан. - выпалила я, чем заставила замереть разгневанного мужа на полушаге, и прищурила глаза - она ведь собирается сместить нынешнего султана и посадить на трон Илькина?
- ты влезла не туда, куда следовало, зверушка - отозвался Онур, но попыток приблизиться ко мне он не предпринял. Лишь устремил взгляд на листок, сжатый в моих руках - и лишь от твоих дальнейших действий зависит твоя жизнь.
- от моих дальнейших действий?
Он не отрицал, не боялся, что кто-либо узнает об его измене и о том, что Мелек Султан осмелилась влезть в политику. То, что они - Мелек Дилара Султан, Онур Али Паша и ещё невесть сколько пашей и визирей, поклявшихся служить Султану Дамир Мурат Хану верой и правдой - задумали было неизбежным.
Они это знали. Как знала моя мать. И как сама уже догадывалась. Я ведь знала, что у Орхана и Альтана нет судьбы - она уже давным-давно была решена - и на Османа и Айзаду смотрела с пониманием, что счастливых дней у них не будет, сколько бы девушка с фруктами не молилась Аллаху. Все они живые мертвецы. Над каждым шехзаде стоит палач.
Я могла смириться с тем, что муж мой поддерживал Озкан Илькина - как-никак тот был старшим шехзаде и первым сыном Султана Мурата, его наследником. Это было очевидно и неотвратимо. Но вот чего я не могла принять, так это то, что Онур Али решил пойти против Повелителя. Против мира, неся ему жестокости и кровь.
- о, мне даже стало интересно, зачем тому, кто замыслил измену, брать в жены ту, что может разрушить все долгосрочные планы в короткий срок? Зачем накликать на себя гнев Аллаха и проливать кровь Османов, если Илькин и так наследник?
Что-то в моих словах и тоне стало спусковым крючком для мужчины, что до этого стоял подобно дикому зверю на охоте. Он в два шага преодолел расстояние, разделявшее нас и грубо схватил за подбородок.
- ты хочешь казаться умной, так подумай хорошенько. Кто из султанских жён способна сделать сына султаном?
Я прищурила глаза. Речь, конечно, шла о матери - Баш-Хасеки Данаре Айсулу Султан с армией крымского хана за спиной и неизвестным числом сторонников в диване, которое легко могло увеличиться, стоило всем познать, что Мелек Султан готовит переворот с целью усадить на трон Шехзаде Илькина. Но мало кто знал нехитрую истину: если раньше она и хотела достичь высшей власти для себя и нас с Орханом, то с годами утратила к этому интерес. Сейчас случилось что главная султанская жена скорее сбежит с сыном в Крым, а после в свои родные степи.
- ты хороший рычаг, чтобы при желании остановить поползновения твоих родственников.
- о своём рычаге ты не особо заботишься, раз хотел удушить меня не единожды.
На губах Онура заиграла кривая улыбка, а рука соскользнула с подбородка на шею. Меня тут же обуял страх, но я попыталась как могла скрыть его. Пальцы паши стали медленно сжиматься вокруг моей шеи.
- при нехватке воздуха человек вначале теряет сознание и уже после умирает. Грань тонкая, но я знаю множество способов причинить смертельную боль не убивая человека, спасибо Шехзаде Ахмаду, Иншааллах, доброй ему памяти.
Я решилась вырваться из его хватки, но, как и в прошлый раз, муж крепко держал меня в тисках.
- ты омерзителен - выплюнула я, скорее чувствуя, чем видя, как по кроям зрения собирается чернота.
Внезапно чужие пальцы разжались, а саму меня отбросили на стол. Я зашипела от боли: кинжал, который носила в складках зиппы по настоянию Юсуфа, попал между краем стола и моим бедром так, что больно впился драгоценными камнями ножен в кожу сквозь тонкие, но многочисленные слои одежды.