На нижнем уровне джунглей царил полумрак. Яркий свет сюда пробивался уже рассеянным, зеленым, прошедшим через несколько преград. Для кочевника это проблемой не было, видел он не хуже, чем на станции, а если что – в скафандр и подсветка была встроена. Но пока в ней не возникало необходимости, ему ничего не хотелось рассматривать, он просто продвигался вперед, следил лишь за тем, чтобы не покинуть нужный периметр.
Ну а потом он заметил движение. Сначала Сатурио инстинктивно насторожился – его брат и сестра должны были идти в других направлениях, ученые так далеко не сунутся, значит, это чужой! Но, присмотревшись повнимательней, он расслабился. Не совсем чужой – просто человек, которого он тут увидеть не ожидал.
Или не человек. Он пока не решил, как относиться к Мире. Он знал, что она вроде как одна из них, но ее никто так не воспринимал, да и внешне она слишком отличалась от кочевницы.
А еще она вела себя не как кочевница. Мира устроилась на круглой поляне, полностью заросшей золотистыми цветами причудливой формы – на коконы похоже, на Земле нет ничего подобного. Она никуда не спешила, просто сидела, скрестив под собой ноги, и оглядывалась по сторонам. Шлем, который она сняла, лежал на примятых цветочных лепестках рядом с ней.
Заметив Сатурио, она слабо улыбнулась и махнула ему рукой. Она не пыталась сделать вид, что дико рада его появлению, но и не шарахалась от него, уже хорошо. Раньше было хуже.
– На тебя атмосфера не влияет? – спросил он. Похожие на коконы цветы под ногами непривычно пружинили.
– Влияет постепенно, но не быстро. Это как простуда… Ты помнишь простуду?
– Нет.
– А я чуть-чуть помню, – задумчиво произнесла Мира. – Нарастающие симптомы… Но если вернуть шлем на место, я очень быстро восстановлюсь.
– Преимущества ликвидатора?
– Да… Хоть что-то. Мне хотелось проверить, пахнут ли здешние цветы.
– И как?
Она улыбнулась чуть шире:
– Пахнут! Медом и как будто… клубникой? Какой-то такой запах! И если сосредоточиться на одном моменте, это очень здорово. А если начать размышлять, то, как всегда, появляются проблемы.
– Ну и какие же проблемы несет запах клубники?
– Такие же, как любой другой – здесь. На Земле цветы испускают аромат не для того, чтобы однажды обнаружить среди своих лепестков человеческий нос! Они привлекают насекомых или отпугивают в некоторых случаях… А тут зачем?
Сатурио об этом не думал, но удивлен он не был. Он и без рассуждений Миры видел, что первые прогнозы подтвердились: иных форм жизни, кроме растений, на луне не было. Вопрос в том, почему… Сходство с Землей максимальное, значит, здесь вполне применимы земные стандарты. Почему эволюция на этой планете не вывела ничего сложнее цветов? И… зачем тогда цветы? Какой смысл в этих красках, в разных формах? Почему они именно такие – если, будучи единственным видом на луне и никак не взаимодействуя друг с другом, могли бы стать совершенно одинаковыми?
Да, он задавался этими вопросами, но не уделял им слишком много времени. Во-первых, у него есть собственное задание. Во-вторых, они притащили на луну две группы ученых, которые придушат даже кочевников, если те покусятся на их хлеб.
– Здесь вообще много странного, но тем больше сходство с раем, – заметил Сатурио.
– Ты о чем сейчас? – растерялась Мира.
– А ты видела здесь отцветшие растения? Или сухие, или гниющие? Немного странно для места без дождей, ты не находишь?
– Да, но… Может, тут какие-нибудь совсем инопланетные законы?
Сатурио сорвал ближайший цветок, смял в руках, так, чтобы появился сок, чтобы лепестки превратились в желтоватую кашицу, а потом то, что осталось, отбросил в сторону. Скафандр тут же запустил химический анализ, но не обнаружил ничего опасного.
– Очень многое совпадает с Землей, – пояснил Сатурио. – А потом совпадения резко заканчиваются.
– Получается, мы что-то упускаем…
– Шокирует, да? За один день – и не разобрались в устройстве другого мира!
– Пожалуй, ты прав…
Ему хотелось говорить с ней не об этом. Вся эта зоология и ботаника играли в его жизни далеко не основную роль, сама Мира была куда любопытней. Он привыкал думать о ней по-другому после первого шока, оставленного смертью сестры. Мира была кочевницей – но выглядела как человек. И тот самый легендарный вопрос «А что, так можно было?» давно уже не оставлял Сатурио в покое.