— Здесь!.. Ешьте!..
Голова старика бессильно повисла, глаза сомкнулись, колени подкосились.
Оба приятеля в ужасе переглянулись.
— Он умер! — вскричал Гонтран.
— Нет, это просто обморок, — успокоил его инженер. — Помоги-ка мне перенести его на постель, а потом посмотрим, что у него получилось.
Уложив бесчувственного профессора в постель, молодые люди вернулись к аппаратам и стали рассматривать добытое Михаилом Васильевичем пищевое вещество.
— Брр!.. — проговорил Гонтран с гримасой отвращения. — Значит, придется питаться этой дрянью?
— Я думаю.
— Ну делать нечего, черт возьми!.. Есть-то очень хочется… Уф, словно солодковая паста!
Сломка открыл кристаллизатор и вынул из него при помощи ножа кусок вещества, пожевал и проглотил.
— Ну что, вкусно? — спросил Гонтран.
— Ничего себе… Немножко приторно, но это пустяки… Впрочем, попробуй сам!
Сломка добыл из кристаллизатора новую порцию вещества, и Гонтран проглотил ее, зажмурившись, с отчаянной гримасой.
— Брр!.. И ты думаешь, что этого будет достаточно для нас, чтобы не умереть с голоду?
— В теории — да, — отвечал инженер. — Впрочем, мы скоро сами узнаем, что с нами будет.
Сломка зацепил новый кусок драгоценного вещества и, отправившись к постели профессора, вложил пищу в рот последнего. Что касается его приятеля, то он принялся наблюдать, какое действие произведет на его организм прием странного кушанья.
— Удивительно! — пробормотал он наконец. — Моя голова приходит в порядок, мысли становятся правильнее, вой желудка замолк… А как ты себя чувствуешь, Вячеслав?
— Я? Я чувствую себя так же, как если бы сейчас вышел из-за стола после самого изысканного обеда.
— В самом деле? Жаль только, что наше питание выйдет несколько однообразным, — с печальной миной заметил Гонтран.
— Ну пошел!.. — махнул на него рукою Сломка. — Неужели ты только и живешь для того, чтобы есть? Я, наоборот, ем, чтобы жить…
В эту минуту Михаил Васильевич открыл глаза и с удивлением осмотрелся кругом.
— Что это? — проговорил он слабым голосом. — Я, кажется, спал?
— Нет, профессор, вы умирали с голоду, — отвечал инженер.
Старый ученый приложил руку ко лбу.
— Ах, в самом деле!.. Я припоминаю!.. — прошептал он.
Затем, вдруг вскочив с постели, Михаил Васильевич бросился к своим спутникам и обнял их, восклицая:
— Мы спасены! Мы спасены!..
— Гм… — проворчал Гонтран. — Так-то так, а все же я с большим удовольствием съел одну или две котлеты.
Старик пожал плечами.
— Будьте довольны и тем, что теперь в состоянии изыскать средства, чтобы преследовать Шарпа.
— Я предлагаю, — поспешил заявить Фламмарион, услыхав о Шарпе, — отправиться в горы Вечного Света!
— Это еще зачем? — спросил его приятель.
— Чтобы отыскать вагон, в котором приехал похититель, приспособить его с помощью светочувствительного вещества к путешествию на Венеру и затем, не теряя времени, пуститься в погоню…
Инженер покачал головою.
— Бедный мой друг, — заметил он, — ты забываешь, что такой аппарат понесется прямо к Солнцу, а чтобы попасть на Венеру, нам нужно, чтобы планета находилась как раз на нашем пути. Но Михаил Васильевич уже вычислил, что на путешествие до Венеры при помощи светочувствительного вещества потребуется в крайнем случае двадцать пять суток…
— Ну, так что же?
— Как что?! Но ведь до соединения Венеры с Солнцем, то есть до того времени, когда она станет на прямой линии между центральным светилом и Луною, остается всего-то двадцать пять дней. Отними отсюда время, необходимое для отыскания вагона, для переделки его и так далее… Когда же мы будем в состоянии пуститься в путь? Дней за десять до соединения Венеры, в самом благоприятном случае… Следовательно, мы уже захватим эту планету на нашем пути, она отойдет далеко в сторону, а мы понесемся к Солнцу и погибнем в его раскаленной фотосфере…
— Тогда поедемте иначе! — запальчиво вскрикнул Гонтран. — Как бы там ни было, мы должны догнать этого мерзавца!
Сказав это, молодой человек горестно склонил голову.
— О, — прибавил он убитым голосом, — видно, наука и знание лишь пустые слова!..
Сломка и старый ученый хотели ободрить его, но за дверьми залы послышались чьи-то шаги.
— Кто это там? — пробормотал Михаил Васильевич. — Верно, Телинга…
Догадка старого ученого была совершенно справедлива: скоро на полуосвещенной стене и на полу залы обрисовалась гигантская тень селенита.