Любояра была одним из старейших прирученных масковых терунаков на Лыбеди. Ей было уже 35 лет, и она успела сменить уже несколько хозяев. У Любояры был невероятно мягкий, покладистый характер. Слушалась она безприкословно, и не было ещё случая, чтобы она хоть как-то выразила своё недовольство. Любояра также отличалась большой охотой к размножению. В отличие от остальных одомашненных самок на базе, которые принесли за свою жизнь по 3-4 телёнка, Любояра в свои 35 успела обзавестись 15-ю. Все ее дети благополучно прошли ездовую школу и нашли седоков на различных Лыбеденских базах – отличаясь тем же покладистым нравом и добрым характером, что и их мать. Единственным неудобством, которое испытывали на себе наездники Любояриных детей – привязанность этих детей к их матери. Приезжая на центральную базу, они должны были мириться с тем, что едва завидев вдалеке мать, их терунаки рвали из рук поводья и неслись к Любояре – любовно вылизывали, тыкались ей в морду приветливо повизгивая.[12]
Когда Любояра прошла границу среднего возраста, её отдали вновь прибывшей на Лыбедь Мавре. Очень скоро их отношения стали дружескими, а еще через некоторое время их вовсе стало невозможным представить отдельно друг от друга. Кое-где их шутливо называли мать и дочь, и говорили, что у Любояры теперь есть 16-ый телёнок. Иногда их называли «разновидовыми сёстрами». (Интересной особенностью в поведении объезженных масок является то, что самцы, как правило, признают только одного хозяина, за редкими исключениями двух. Самки же совершенно спокойно относятся к смене хозяев, проходя при этом небольшой период адаптации в несколько недель).
Мавра действительно относилась к Любояре по-родственному, но скорее не как к сестре, а как к большой старой мудрой матери. Велс всегда насмешливо относился к мистическим, ещё видимо не изжившим себя в молодом возрасте (как он считал) представлениям девушки о природе. Любое вновь встреченное животное Мавра сразу же наделяла характером и эмоциями. При этом она умудрялась не отрываться от чисто научного подхода к делу.
Велс так не умел, да и не хотел. Ему природа представлялась обычным строгим порядком вещей – сбалансированным, и чисто материальным без всяких этих «очеловечивающих» штучек. Поэтому он часто подсмеивался над Маврой, когда она с утра седлающая Любояру утверждала, что у терунака сегодня плохое настроение. Наверное, поэтому Велс и не очень-то ладил с Бойданом. В его руках молодой терунак превращался в подобие машины со сломанным рулём – хорошей, мощной машины, но неуправляемой. Мавра часто ругала Велса за то, что он просто не хочет понять характера Бойдана:
«- Вместо того что бы дружить с ним, ты относишься к нему как к вещи!»
Мавра раз за разом пыталась надоумить Велса. Парень в ответ покорно кивал головой, соглашался, боясь признаться, что в последнее время ему Бойдана приходиться даже бить. Во время разговоров с Маврой он думал о своих водорослях, о проектах, которые встали у него на месте из-за чрезмерной активности свиноносов.[13]