Бо отодвигает стул и поднимается.
— Мне нужно поговорить с Грайндом. Кажется, он снова хочет сменить мне лекарства, — говорит он и уходит из столовой.
Хьюго кладёт столовые приборы и берёт телефон, чтобы проверить, не пришли ли сообщения. Но с приёмом опять что‑то не так.
Он закрывает приложение, открывает снова — ничего.
— Чёртов телефон, — вздыхает он и начинает нервно дёргать ногой.
— В чём проблема? — спрашивает Сванхильдур и накалывает фрикадельку на вилку.
— Честно? Не знаю. Мне почти никогда не приходят сообщения, когда я здесь, — отвечает он и чешет тыльную сторону ладони.
— Хочешь, я это починю?
Она макает фрикадельку в подливку и подносит к рту.
— Починить? — с сомнением переспрашивает Хьюго. — Как?
Всё ещё пережёвывая, она откладывает вилку и протягивает руку. Он передаёт ей телефон и наблюдает, как она вставляет кабель USB‑C в гнездо зарядки, а другой конец — в небольшой пластиковый спутниковый модем.
— Введи код, когда появится на экране, — говорит она и возвращается к тарелке.
Хьюго следует её инструкции. Через мгновение телефон пищит и показывает пять новых сообщений.
— Спасибо, — говорит он, ошеломлённый тем, что всё сработало.
— Просто отключи устройство, — отвечает она.
— Ладно, — говорит он и возвращает ей модем.
Одно сообщение — от стоматолога с напоминанием о приёме. Два — от отца: в первом тот спрашивает, как прошёл сеанс гипноза, во втором пишет, что упал, но уже всё в порядке. Агнета тоже отправила сообщение: Бернард в больнице после несчастного случая, но с ним всё хорошо.
Час назад Ольга коротко ответила на все его звонки и кокетливые сообщения:
«Ты не можешь постоянно звонить и писать, Хьюго. Это меня очень напрягает, понятно? Может, это моя вина, что я подаю противоречивые сигналы, но мне нужно немного пространства, мне нужно немного времени чтобы всё обдумать. Поговорим после Рождества. О, целую!»
Щёки у него вспыхивают. Он блокирует телефон, смотрит на чёрный экран, пытаясь понять, что только что произошло. Ему хочется позвонить Ольге и спросить, в чём он провинился, но он знает, что не может.
Хьюго на секунду прикусывает ноготь большого пальца, затем кладёт телефон экраном вниз и смотрит на Сванхильдур.
Она прикрывает рот рукой, жуёт, улыбается и не сводит с него глаз.
— Хочешь посмотреть фильм или ещё что‑нибудь? — спрашивает он.
— У меня в комнате есть бутылка текилы, — шепчет она.
— Не может быть.
— Что?
— У тебя есть текила?
— Тсс, — говорит она и прижимает палец к губам.
Хьюго тянется за солонкой и незаметно кладёт её в карман. Потом встаёт, относит грязную тарелку и стакан к стойке для посуды и останавливается в дверях кухни.
— Спасибо за ужин, — говорит он, когда женщина за стойкой поворачивается к нему.
— Не за что.
— Я хотел спросить, нет ли у вас лаймов.
— Лаймов?
— Да, мне вдруг ужасно захотелось лайма. Мало ли, может, у меня цинга или что‑то в этом роде, — объясняет он и заправляет прядь волос за ухо.
— Лаймов нет… Лимоны есть, — отвечает она.
Глава 56.
Свеча на батарейках освещает кладовую Сванхильдур тёплым мерцающим светом. На столе между ней и Хьюго стоит запотевшая бутылка текилы. Рядом — две бледно‑голубые подставки для яиц, солонка без крышки и белая разделочная доска, усыпанная дольками лимона.
— Серьёзно, этот Каспер… он такой жуткий. Что у него тут? — спрашивает Хьюго и постукивает пальцем по виску.
— Да, он странный, — отвечает она.
— Слабое слово.
— Я поняла, что у него есть отмычка…
— Что такое?
— Самодельная отмычка. Потому что он здесь ходит, куда захочет.
— Ты шутишь…
— Нет, — она хмыкает.
— Ты просто хочешь напугать меня темнотой.
— Клянусь, это правда, — говорит Сванхильдур.
Хьюго ковыряет этикетку на бутылке и откидывается на спинку стула.
— Но его мама ведь умерла не здесь? — уточняет он.
— Нет, дома, в саду, — отвечает она, не отрывая от него взгляда. — Кажется, это Каспер её нашёл.
— Он сам тебе сказал?
— Во мне есть нечто такое, что люди почему‑то начинают выговариваться, — отвечает она.
— Что ты хочешь узнать? — спрашивает Хьюго металлическим, нарочито «роботизированным» голосом.
Она смеётся и на миг опускает глаза. Когда поднимает, её глаза блестят, а кончик носа покраснел.
— Давай с этого момента говорить только правду, — предлагает она. — Признание после каждой рюмки.